Я с ужасом посмотрела на ширину разлома и подняла на Олберта испуганные глаза:
– Не могу… я не умею!
Его глаза сузились:
– Неужели? Ты можешь только разрушать, без созидания?
– Как есть, – насупилась я, – это у тебя, наверное, высшая магия проявилась раньше, чем ты на горшок сел, а я только учусь!
– Ну, спасибо, хоть не пеленки припомнила, – усмехнулся он. – Неужели первый раз? Хотя, если не попала на Высшую магию, то… лестно, милая, что я так на тебя действую, – засмеялся он.
– Гад, – припечатала я и отвернулась.
– Повторяешься, – вздохнул он и внезапно привлек меня к себе спиной. Его руки обвили талию, а губы едва ли не касались моего уха. Я попыталась вырваться, но он держал крепко, и у меня ничего не получилось, кроме бессмысленного размахивания руками. А его голос опустился до шепота: – Ну же, Лекса, не упрямься, я знаю, что ты можешь… Подними руки, сосредоточься… – я вздрогнула, а он прижался щекой к моим волосам, и я неожиданно для самой себя повиновалась, – умница… Слушай себя… есть ты и есть земля, вы одно целое, она повинуется тебе, она слышит тебя, ну же, милая… Ты можешь…
Его голос обволакивал, а дыхание обжигало.
Я расслабилась, земля задрожала, и края разлома нехотя поползли навстречу друг другу. Пару минут – и на земле не осталось напоминаний о том, что я прошлась по ней разрушительной магией – разве что немного примятая трава. Эриан довольно фыркнул мне на ухо.
– Ну вот, я же говорил, что ты можешь, а теперь спать, – он выпустил меня из объятий, дотронулся до пресловутого камня, и проход открылся.
– Иди, Колючка, ты первая.
– Как… как это получилось?! – я не могла сдержать изумления. – Я сегодня в кабинете ректора два часа герань мучила, и толку не было! А теперь мне придется заниматься этим постоянно! – я задумалась. – Или уже не придется?
Эриан неожиданно нахмурился:
– Ферт настаивал на дополнительных занятиях?
– Угу, – кивнула я, не в силах оторваться от того места, где совсем недавно зияла черная пасть разлома.
– Будет мою магию земли извлекать, чтобы я по вине некоторых случайно кого-нибудь не убила.
Олберт засунул руки в карманы брюк.
– Я бы на твоем месте не ходил, – коротко бросил он.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что, – он внимательно посмотрел на меня. – Поверь, Лекса, нечего тебе там делать.
– Ты говоришь загадками, а я должна тебя слушаться, – фыркнула я, поднимаясь по знакомым ступеням.
