Впрочем, у меня и так не всегда получается, но если Змей не может использовать свою, значит, дело совсем худо…
– Где мы? – я слезла с Даррена и поднялась, а он последовал моему примеру.
Оглядевшись, я поняла, что мы находимся в каком-то странном, вырубленном в толще земли, большом помещении с высоким потолком. Вместо привычных магических светильников он был освещен двумя коптящими факелами, дававшими очень мало света. Комната, если ее можно было так назвать, имела форму прямоугольника, и в одной из стен я с удивлением увидела дверь.
Мы с принцем бросились к ней одновременно, но она, как и ожидалось, оказалась заперта.
– Плохо дело, – заметил Даррен.
– Не то слово, – отозвалась я. – И Берт упал без сознания, едва голову сюда засунул. Что это за магия такая?!
– Видимо, оборотня, – нахмурился Змей. – Когда король Кристиан уничтожил их родину, они вместо магии, даруемой им островом, начали питаться людьми, но в отчаянии и животными не брезгуют. Оборотней быстро отловили, и много лет все были уверены, что они вымерли.
Видимо, не все… Но как он смог распространить свою магию на это место?
Я тут же вспомнила, что говорил мне Берт, когда прилетел в Академию. В лесу нет ни одного животного, и, видимо, не просто так! Я поведала об этом принцу, и он кивнул.
– Не удивлен. Оборотни обладают парализующей силой, заставляющей жертву буквально оцепенеть, а затем убивают ее.
Я с опаской уставилась на него:
– Ты тоже оборотень?!
– Конечно, – усмехнулся он, – а под покровом ночи превращаюсь в Змея.
Показать?
Я насупилась – опять издевается! Он покачал головой:
– Колючка, перестань говорить ерунду. Моя магия обездвиживает тело и блокирует дар, а оборотни парализуют волю. Поверь, это в разы хуже.
– Но Берт…
– С животными сложнее. А Берт – полукровка, причем магическое существо, как на него может это повлиять – никто не знает. Но, полагаю, его обморок как-то связан с магией оборотня.
– Но ты же сам говорил, что в звериной ипостаси они почти не обладают магией!
– Верно, – кивнул Змей, – парализуют в образе человека, а пожирают в ипостаси зверя.
Впрочем, по поводу этого оборотня ничего нельзя знать наверняка, какой-то он необычный. Как только дожил до наших дней, ведь на одной человеческой плоти он бы долго не продержался.
А меня снова накрыло странное томление… Я ведь знаю его, не один раз было, но ощущения никак не хотели помочь мне вспомнить.
– Надо выбираться отсюда, – пробормотала я, оглядываясь. И тут мы едва не подпрыгнули.
