Эриан открыл глаза и уставился в потолок.
– Когда я увидел иллюзию, я подумал о нем, но… Я всегда его чувствую, но не в этот раз. Хотя не исключаю, что это была его магия. Боюсь, Колючка, не тебе демонстрировалась эта иллюзия, а мне, и кто-то знает или подозревает, что у меня есть способности по ее созданию. И, кажется, все упирается в одно и то же – кто же оборотень в Академии.
Я захлопала глазами:
– А причем тут оборотень?!
– Притом, – Змей поднялся на локте. – Он здесь. И, боюсь, сильнее, чем я предполагал.
Я уезжал, пытался выяснить все про второго мага, но он исчез, и, к сожалению, не появлялся там, где должен быть. Это меня тревожит. И, самое страшное, похоже, оборотень добрался до него и поживился силой… Хотя уверенности у меня нет. Не исключено, что появился и кто-то третий, но это будет одно из самых удивительных событий на Таррине.
У меня едва мозг не взорвался! Оборотни, маги-иллюзионисты… и Змей.
– А я думала, что ты поздравлял отца с назначением на должность Главы Гильдии…
Эриан удивленно посмотрел на меня.
– Что? Ах, да, – он улыбнулся, – мой отец – безусловно, достойная кандидатура на этот пост.
Нахмурившись, я исподлобья взглянула на него:
– Почему мне кажется, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь? Вот и Ферт с Адмиром решили так же…
Змей неожиданно напрягся:
– И что же они решили?
Я колебалась лишь мгновение, но вкратце пересказала их разговор в палате, а также то, что услышала у окна. Олберт усмехнулся.
– Надо же, я почему-то думал, что Адмир проболтается раньше.
Что ж, мое почтение декану. А Ферт не знал и собирается писать письма? Ну-ну, – он задумался. – Бруни и Теллер были в комнате?
– Бруни был до твоей передачи, – осторожно ответила я, – а Теллера не видела.
– Странно, – отозвался Эриан, – хотя, может, и к лучшему.
Я снова нахмурилась:
– Скажи, почему моя передача силы не удалась?
Он развеселился:
– А почему она должна была получиться? Ты же не владеешь этой магией, а моя тебе не родная, поэтому чистосердечно признайся, Колючка – это был повод, чтобы меня поцеловать.
– Еще чего!
– Жаль, – притворно вздохнул он. – Потому что мне было приятно…
Его руки снова обхватили меня, а губы нашли мои. Да пропади все пропадом, не буду я сопротивляться! Не хочу и не буду!
Нас прервало хлопанье крыльев. Мы тут же отпрянули друг от друга, подняли головы и узрели Берта, сидящего на подоконнике. Выражение его морды было ну очень недовольным.
