А я ничего не могла сделать, кроме того, чтобы переводить взгляд с одной на другую. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии…
– Еще не совсем, – ответила старшая Ламмер, – полагаю, стоит проучить ее как следует, и за те горшки в том числе. Думаю, мы имеем на это право?
Я хотела возмутиться, что ни один горшок в цель не попал, хотя жаль, но говорить ведь тоже не могла…
– Почему бы и нет? – пожала плечами Карина. – Может, наконец-то и от Эриана отстанет, и от Шелдона. Давай, ты первая.
Я в страхе смотрела на них и вспоминала слова Джордана о том, что увернуться от их магии легко, только вот беда – двигаться я была не в состоянии.
Глория подняла руки, и меня окатило водой с головы до ног. Платье моментально промокло, волосы повисли сосульками вдоль лица, а на стеклах очков застыли крупные капли. Хорошо, что вода не попала в нос, а то ведь можно было и захлебнуться.
– Как там ее Эриан называет – Колючка? Пожалуй, надо поменять прозвище на Сосульку, – сощурила глаза Карина и подняла руки. А я снова вспомнила о том, что говорил Джордан о магии младшей Ламмер, и похолодела, причем в буквальном смысле.
Довольно редкая магия холода, пусть и не самая сильная, но сейчас мне много и не надо. Промокшее насквозь платье мгновенно покрылось коркой льда, впрочем, не только оно. Ледяной узор отчетливо проступил на руках; я с отчаянием наблюдала, как он распространяется, до того самого момента, когда инеем покрылись стекла очков, и я могла видеть поверх оправы лишь головы сестер. Я замерзла до такой степени, что мгновенно перестала ощущать и руки, и ноги.
Холод пробирал до костей, закручивался внутри ледяным клубком и отключал остальные чувства. Магия регенерации боролась с этим, как могла, но я понимала, что надолго ее не хватит.
– Карина, остановись! – крикнула Глория. – Ты же ее убьешь!
Младшая Ламмер будто очнулась, опустила руки, посмотрела с ужасом и схватила сестру за руку.
– Бежим отсюда!
Отличное решение, а мне что делать?!"
"Глория колебалась, я видела сомнение в ее глазах, но она все же кивнула, подхватила юбку, и тут же обеих сестер и след простыл.
И я была уверена, что не за помощью они побежали… Кажется, уже можно мысленно помолиться Нарини, попросить прощения за все, и…
– Лекса! – услышала я громкий голос Сильвии. – Лекса, ты где?!
Я здесь, здесь! Кричать я не могла, пошевелиться, чтобы привлечь внимание подруги, тоже. И даже плакать не могла – слезы давно повисли на ресницах крупными ледяными каплями.
