Лин пришел поздно вечером, когда я уже всякую надежду потеряла, но ведь пришел!
Я и охнуть не успеваю, как мои губы смяты, халатик порван, а все подушки гуртом валяются на полу! Даже дышать позабыла! Оглохла и ослепла, настолько соскучилась! Куда-то подевались все пять чувств, и кто говорит, что нет шестого? Любить, забыв про все. Мы упиваемся друг другом, не в силах остановиться и задуматься о том, что же мы, дураки, делаем!
Под моими пятками, в нетерпении бьющими по ложу, рушится красная ширма. Одной ногой я заехала куда-то не туда.
Князь наваливается на меня и тоже путается с дыханием. Такое оно прерывистое. Лин пьет мои губы, будто всю жизнь изнывал от жажды. А я постанываю от наслаждения: вкус языка, который хозяйничает у меня во рту изумительный!
Лин еще ни словечка не сказал, да и мне не до разговоров. Он не был со мной уже больше года! Я себя опять девственницей чувствую! Но ты его попробуй, останови! И створки моей двери, за которыми для Лина истинный рай, покорно раздвигаются.
Меня наполняют забытые ощущения вместе с мощными движениями князя в моем теле. Лин утверждает свои права.
Мы стремительно достигаем пика и после короткой передышки снова набрасываемся друг на друга с поцелуями.
Что тут сделаешь? Это страсть, зависимость, своего рода болезнь. Только он может сделать меня по-настоящему счастливой. А я его.
Лишь после второй атаки мой генерал, по-хозяйски оглядывая занятую крепость, говорит:
— Ну а теперь давай. Вставляй мне ума. Что я там должен сделать?
— Что ты, Лин! Мне ничего от тебя не надо!
Сначала ластясь, обнимаю его и глажу, потом, осмелев, начинаю покусывать.
Такая лапа! Возбужденный, солененький от пота, мой…
— Ты ли это, Мэй Ли? Ты выманила меня в Пекин. Втравила в гражданскую войну. Я вот уже неделю места себе не нахожу! Почему он здесь⁈
И мы оба понимает, о ком это.
— Принц Ран Мин идеальный регент.
— С какой стати он будет тебя защищать? Что ты ему пообещала? Ты с ним спала?
Он здесь был, в этой комнате? Сколько раз?
— Ты сегодня удивительно многословен, любимый.
Я тебе клянусь, что хранила верность. Вот, — показываю ему обручальное кольцо. — Ни один мужчина кроме тебя, сюда не входил. И не войдет.
Его кольцо по-прежнему висит на шее.
— Что ты задумала? Отвечай!
— Мы удержим страну от войны.
— Каким это образом? — бурчит мой медведь. Он еще не сыт, просто сбил аппетит. А я дразню: мои ласки все ниже и все смелее.
— Просто верь мне.
