Резко оборачиваюсь:
— Мин! То есть, я хотела сказать, ваше высочество!
— Я больше не высочество.
Он подходит. Оказывается, все это время Ран Мин прятался в пещере и наблюдал за мной! Надеялся, что уйду! Видать, черепаха мне помогла. Принц счел, что это знак. Меня отметила Гуаньинь, ее посланник позволил до себя дотронуться. И монах решился подойти. Он ведь теперь верит во все эти знамения. И что мое прикосновение ему не навредит после того, как его стерпела священная черепаха. Равно как и разговор со мной.
Милосердие одна из добродетелей на пути к просветлению.
Хвала великому Будде, Мин вышел из пещеры!
— А кто ты? — жадно спрашиваю я. — Как тебя теперь называть?
— Никак. Для тебя я теперь никто. Просто монах.
Он удивительно спокоен. Оно и понятно. Буддизм гласит, что жизнь это сплошные страдания, причина которых желания. И путь избавления от страданий это спокойствие и самосозерцание. Отказ ото всех желаний.
Я вижу, что Ран Мин твердо встал на путь к нирване. И невольно сокрушаюсь:
— Что ты с собой сделал⁈ Самый красивый принц династии! Сверкающий рубин в ее короне! Твои волосы, Мин! Им позавидовала бы любая женщина! Такие густые и мягкие, а на ощупь — ну, шелк! Зачем ты их остриг⁈
— Я монах.
Теперь уже не переодетый, а настоящий. Мне безразлично, как я выгляжу.
— Но это же чудовищная несправедливость! Надеюсь, там все осталось на месте? — выразительно смотрю на ладонь пониже пупка. — Ты не до конца обратился. Монахи ведь не евнухи. Я правильно говорю?
— Разве тебя это когда-то интересовало?
Ну, наконец-то! Хоть какая-то эмоция! Мы на правильном пути!
— Не скажи́.
Я подхожу поближе. Точнее, подкрадываюсь. Все ж таки он пришел.
— Ты столько пережил, несчастный…
— Осторожнее, Мэй Ли. Тут могут быть змеи.
— Да, ладно! Я просто хочу на тебя посмотреть. Уже почти темно, — я касаюсь ладонью его щеки. — Это и в самом деле ты…
Забери тебя Конфуций, принц Ран Мин! Я готова заорать от боли, потому что мои пальцы мало того, в железных тисках! Да он их сейчас переломает! Все до одного!
— Одну змею я поймал… — его взгляд режет даже в сумерках, словно клинок.
— Думал, прошло… Но как только ты до меня дотронулась… Лучше отойди!
Я благоразумно делаю пару шагов назад. Резко меняю тон:
— Хорошо, давай присядем, — киваю на камень, с которого недавно встала. — Поговорим, как друзья.
— Друзья⁈
— Ладно. Исповедуй меня.
— Это тебе к Учителю надо.
— А ты кто⁈
— Я просто монах.
Снова-здорово!
— Хорошо. Просто удовлетвори мое женское любопытство.
