Большой запас нужного железа!
Это — большое чудо: старое, проржавленное, было ненадежно, и поэтому многие плохо верили в пуск драг, а теперь вот разрешались, рассеивались сомнения…
— Ай да рудком!
— Качать рудком!
Около самых дверей сбились, зашарашились и над головами толпы взлетели лохмотья Качуры, в которых не было видно самого Качуры, и казалось, что взлетело кверху огородное пугало, а не человек.
На рокот и взрывы людской радости ревом отзывались темные хребты. И будто не здесь, а там, в лесных ветвях, плескались и прятались звуки людских голосов.
Яхонтов вышел из подвала последним и, отряхивая с дохи насевшую плесень, улыбался, показывая белые ровные зубы.
— Там еще оказались телефонные аппараты и провода! — сказал он подошедшему Василию.
— Обтянем тайгу веревочками… Это тебе не верховой нарочный, и никакие распутья не причинят нам бессонницы!
— Сегодня же приготовь лошадей на Баяхту, — сказал Василий Залетову, останавливая его за руку.
Секретарь взял под козырек и, повернувшись по-военному, махнул стоявшему рядом Лямке:
— Слышишь, кубышка, готовься.
"
"Лямка, придерживая трубку, сердито и презрительно выругался.
— Да не ломайся ты, попугай!.. Трепло! Без тебя знают дело, гумажная ты моль!
— Верно, Лямка! Не падай духом, — гремели голоса.
— Ты же трудовой элемент, а это что? Чернильная душа, язви его!
— Полное право имеешь бахнуть трубкой по черепку, и суда не будет. Ведь ты же вечный дилехтурский кучер.
Окунь ты красноглазый.
Лямка плюнул себе на грудь и, переваливаясь, прошел к конюшням.
…Около конторы Василий хотел взять Валентину под руку, но она, смеясь, посторонилась и пошла рядом с Яхонтовым.
Они жили и столовались теперь вместе, но, несмотря на это, Валентина редко разговаривала с Василием и даже с Яхонтовым. И оба они удивлялись тому, что она так скоро привязалась к Насте.
— Вы дичать начинаете, товарищ Сунцова, — шутил дорогой Василий. — Приедете в город — от людей бегать начнете… В наше время — монашкам не год, товарищ Сунцова, это запомните.
Говорил и сам чувствовал, что слова эти звучат не шуткой, а досадой, и все оттого, что Валентина была далекой и замкнутой.
«Да, Настя правду говорила, что эту штурмом не возьмешь…»
И где-то далеко внутри зашевелилась незнакомая до сих пор ревность к Яхонтову…
Оба они интеллигенты и, наверное, в душе смеются над ним… Что он? Немного обтесавшийся рабочий.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
