— Не могла удержать Гурьяна и бесится. Но я даже рада за нее. Пусть работает, чему-нибудь научится.
— Жирок-то с нее слинял, — усмехнулся Костя, прижимая к груди Катину руку. — А когда же мы зарегистрируемся? — Последние слова парня замерли. Катя отдернула руку и, сделав прыжок, отрывисто сказала:
— Когда ты выучишься и будешь не таким!
Костя пустился догонять ее. Но оба остановились, наткнувшись на кладбищенскую ограду. Катя зажала ему рот и погрозила пальцем. В это же время послышался шорох трав и придушенный стонущий плач.
— Это Варвара на Ленкиной могиле изводится, — шепнула Катя. — Не дыши.
В пяти шагах от них поднялась знакомая фигура Варвары и потерялась в кустарниках.
— Пойдем, Павлову могилку поправим. — Катя перескочила через изгородь и, нащупав стебли желтеющих лилий, протянула цветы. — Держи, а я еще посмотрю.
— Ты крутила с ним? — Костя не так хотел спросить, чувствовал, что вышло грубо, — ждал, что Катя осердится.
— Нет, Костя, — вздохнула она. — Павел просто был хороший товарищ и работник, каких у нас мало.
Да он и не такой, как все вы… Он чистый какой-то и преданный сознательно.
В пальцах Кати хрустели стебли травы и цветов.
Костя смотрел на мелькавшую в темноте белую кофточку. «Теперь только бы она согласилась — брошу все и буду работать», — думал парень.
…В полночь Костя дописал записку Кате, в которой изложил все, что не мог сказать на словах. Последние строки он подчеркнул пунктиром:
«Катюха, мне очень даже неловко за свое беспризорничество.
Ведь еще в деревне я хотел в комсомол, но сколесил до самой Украины и засорил себе дорогу. Я бы давно подал заявление, но как подумаю, что ребята будут смеяться, так и руки опускаются. Ты тоже будешь на собрании, а мне не хочется, чтобы при тебе позорили.
Ты меня выдернула из блатной ямы, но, наверно, чувствуешь, что я был блудным. А поэтому и не желаешь со мной…»
Он уснул в клубе, хотя до общежития нужно было пройти всего через улицу. Катя несколько раз перечитывала записку. Она шагала по комнате, задевая головой шнурок, которым была подведена к столу электрическая лампочка.
Затем садилась на стул и опускала голову на подставленные ладони. Ее то знобило, то бросало в жар. Прошел день.
— Дурной, — шептала она, — а пишет-то как."
"Два года тому назад она увлекалась студентом, отбывающим на Улентуе трехмесячную практику, и теперь с противным чувством вспоминала эту внезапно вспыхнувшую первую привязанность шестнадцатилетней девчонки.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
