Над обезглавленными зданиями фабрики и электростанции мутным облаком вздымалась каменная едкая копоть. Вокруг нового участка грудились материалы, люди, машины.
Костя махнул лопатой и через кулак прокричал Бутову:
— Держись, камешки, Нил Семенович!
Шахтер стряхнул с бороды пыль, оглянул обступивших его рабочих.
— И правильно! Настроили нам валютные спецы!
Алданец отбросил лихой чуб, хмыкнул:
— Те на лордов строили, а мы на свинопасов да кухарок.
От свирепого взгляда Бутова опустили головы рабочие.
— Ты поменьше воняй тут!.
. Не любо — подавайся отсюда на бродягу, покель собаку не отшибили.
И тут понеслись голоса:
— Давно пора!
— Шаркунец беззвонной!
— Может быть, не задарма стараешься?
— Ишь, краги натянул и золотые часы!
— Сволота — одно слово!
Подъехала походная кухня.
Алданец схватил бак с супом и нырнул в кусты. За ним потянулись Филя Балда и группа старых «дружков», пришедших по бесчисленным таежным тропам. Громко хлебая из деревянной ложки, Алданец хихикал:
— Пролетария! И черт до чего люди дурниной заросли.
Нет, мы на «Аврорке» не за то понужали по дворцам. — Он заскреб в бачке последние крупинки и, скорчив смешную рожу, прогнусавил:
— Кулаки, вредители. Эх, чунари! Да как без кулаков жить-то станете. Где хлебушко-то брать будете? С голоду подохнете…
…На каланче ударили сбор. Притихший рудник снова зашумел лесным буреломом, солнце дышало зноем, но закипевшая сила людей была горячее июньского солнца.
На четвертый день Бутов поймал за руку Вандаловскую и, как коршун на цыпленка, глянул сверху.
— Александровна, дай народу урки!
Она залюбовалась на таежного красавца.
— Что это за урки?
— Ну, по-теперешнему, нормы. А то губами шлепают некоторые.
— Но не все же можно нормировать.
— Что нельзя, о том и боли нет. Надо под мерку поставить эту собачью свадьбу Алданца. Я думаю, канаву может копать и не спец, отгрузку кирпича тоже. Отвали на человека пяток вагончиков, и катай он.
— Верно, Нил Семенович!
Она побежала к усадьбе, где из пестрящей груды разбросанных материалов поднимались кирпичные стены здания.
3
По изгибам заросших кустарниками берегов кудряво голубели дымки. Перемешиваясь с влажными таежными туманами, дымки стелились на буйно зеленые травы долины. Среди опаленных кустарников опять росли шалаши, палатки, балаганы. От дождей укрывались под березовым и сосновым корьем. Сюда переселились на лето из унавоженных деревень старатели. Новый стан получил название «Забегаловки». Стан жил по-своему.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
