Чем вы можете оправдать этот жесточайший разгром крестьянства, темного, по существу, и веками сжившегося с собственностью?
— Во время мировой войны солдат расстреливали за одно яблоко, сорванное в помещичьем саду, — ответил он. — Мы все же переживаем грандиозные сдвиги, этого не следует забывать. И не всех крестьян громят. Громят кулаков. Эксплуататоров…
— Укрепляем неслыханное рабство! — взвизгнула Наденька. — Ведь ты говоришь словами Вандаловской и Гурьяна.
— Граждане, не надо! — замахала Евфалия Семеновна.
Антропов вышел и начал собираться.
Удрученные расстройством компании, гости поднялись за хозяевами. За окнами свирепо завывала вьюга.
6
По канатам подвесной дороги грохочущим потоком летели бревна. С последней площадки они подпрыгивали и, сверкая на солнце желтыми боками, стремительно падали на утрамбованный снег. По длинно-настланным покатам бревна ползли к поднимающимся ярусам.
Гурьян выскочил из кабинки нового автомобиля и, принимая от Вандаловской чемодан, указал на растущие запасы леса.
— Это за три месяца.
А я помню здесь такую трущобу, в которой медведи блудили… Дай только размахнуться!
Несмотря на усталость, директор чувствовал себя бодро. Омета и план строительства были утверждены трестом более чем наполовину, это позволяло начать расширение и механизацию рудника.
Он оглянулся.
К машине торопливо бежала женщина с распахнутыми полами пальто. Это была Катя. Она тяжело дышала и еще издали замахала руками:
— Гурьян Минеич, с Леночкой худо! С вечера…
Девушка не договорила и направилась к квартире доктора.
Гурьян зашагал к дому. Варвара бегала по комнатам с нечесаными волосами и смешно махала неизменной тряпкой. Она остановилась обезумевшими глазами на Гурьяне.
— Разъезжаешь по городам с мадамами, а тут дите гибнет!
Варвара задохнулась, оборвала поток давно приготовленных обидных слов. В дверях стояла Татьяна Александровна. Она прошла вслед за Гурьяном и, боясь пропустить холодный воздух, издали смотрела на извивающееся в постели худенькое тело девочки.
— Давно с ней?
— Позавчера занемогла, — смягчила тон Варвара.
Она упала на ящик, покрытый зеленым ковриком, и задергалась в рыданиях.
Ленка металась в жару, сбрасывала одеяло, хватала опаленными губами воздух. Мутные глаза девочки на мгновение открылись, когда Вандаловская приблизилась к кровати. Она поправила подушку и пощупала красный лобик ребенка.
— Что у тебя болит, Леночка?
Девочка снова открыла глаза, но посиневшие веки омертвело сползли.
— Горлушко.
Прибежала Катя.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
