"
"Жена же буквально сверлила меня глазами. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно ей не хватало воздуха. Я проклял свою несдержанность, но было уже поздно. Ксю вдруг сказала:
— Ты дурак, Макс. И мне это все надоело.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил, ощущая, как по грудной клетке расползается холодок.
Вот такой же отстраненной и непробиваемой она выглядела тогда, семь лет назад, когда у нас зашла речь о разводе. И тогда, как и сейчас, страшнее всего было ощущение, что точка невозврата — пройдена. И до этой Ксю, что смотрела на меня, словно и не видя, совершенно невозможно было достучаться.
Я слишком хорошо помнил это ее выражение лица.
Но, черт возьми, нам же сейчас не по двадцать лет! Мы же взрослые люди, способные не повторять своих ошибок и не разрушать все в одночасье! Или все же нет?..
— Мне все надоело, — повторила она. — Врач сказала, что мне нужен максимальный покой. А с того момента, как ты появился в моей жизни снова, я только и делаю, что нервничаю! Твоя жена, мать, теперь эта драка! Я так больше и не могу и не хочу, Макс!
Я слушал ее потрясенно.
Она возлагал на меня вину за все смертные грехи, но больше всего беспокоило даже не это. Больше всего пугало упоминание врача.
— Врач что-то тебе сказала? — уточнил я хрипло. — Есть какие-то опасения?
Но Ксю меня словно и не слышала. Она продолжила говорить:
— Я думала, что ты изменился, Макс. Но нет, тебе по-прежнему нет дела ни до кого, кроме себя самого! Все, что я хотела — это просто покоя для себя и ребенка, но ты даже этого не смог мне дать! Ни черта не поменялось с момента нашего развода! И я… — она набрала воздуха в легкие прежде, чем нанести решающий удар:
— Я больше не хочу тебя видеть! Как минимум — до самых родов!
Я сделал прерывистый вдох.
Казалось, что внутренности затопила какая-то отравляющая горечь. Было трудно говорить и еще труднее — поверить, что все это — не какой-то страшный сон.
- Ты права, ничего не изменилось, — ответил с кривой, изломанной от боли, улыбкой. — Ты снова делаешь меня одного во всем виноватым.
Ты тоже ни хрена не думаешь о моих чувствах! А я не каменный, Ксю, я — живой человек! Много лет назад тебе от меня только и было нужно, что ребенок! Теперь ты его получила, а я опять — какой-то лишний элемент в твоей жизни, декорация на втором плане! Я думал, что мы начали все заново. Думал, что тоже что-то для тебя значу. Но нет, ты нашла очередной повод прогнать меня, как собаку! Окей, — я приподнял руки в жесте капитуляции.
