— Да, все в порядке, — соврала бывшему мужу, нисколько не желая озадачивать его тем, что мне сказала Вероника Дмитриевна.
Часть двадцать шестая. Макс
Прежде, чем Ника забрали бы соответствующие органы, я собирался поговорить с ним лично.
Выйдя из кабинета, прошел к пункту службы безопасности и на мой вопросительный взгляд мне также молча указали на каморку, где бывший личный помощник дожидался препровождения в полицию.
При виде меня он резко вскочил на ноги. Выражение лица — умоляющее. Но я не собирался жалеть того, кто мог нанести вред самому дорогому мне человеку.
Жестом приказав ему обратно сесть, я сложил руки на груди и склонился к несчастному, процедив сквозь зубы одно-единственное слово:
— Зачем?
Он опустил глаза. Я недобро усмехнулся:
— Нет, давай переформулируем вопрос. Ради кого?
Молчание.
— Ради Ксении, ведь так? — пошел я в прямую атаку. — Я помню, как ты всегда смотрел на нее….
— Нет! — отреагировал он быстро. — Она здесь не причем!
Я задумчиво поцокал языком, потом веско произнес:
— Весьма похвально, что ты хочешь защитить свою даму сердца, но, поверь мне, Ник, для вас же обоих будет лучше, если ты признаешься во всем сейчас.
Он упрямо помотал головой.
— Как хочешь, — подернул я плечами. — Значит, я разберусь с ней сам. Лично. И ты уже никак не сможешь мне помешать.
Никита снова вскочил с места, как подброшенный. В глазах — ненависть и лютая злоба. И этот человек находился рядом со мной изо дня в день? Еще одна змея, которую я пригрел.
— Ты самовлюбленная мразь! — выплюнул он. — У тебя есть все, а я всегда был на вторых ролях! Вот и все причины, ясно?!
— Не ясно, — ответил спокойно, а потом замахнулся и со всей силы так двинул мерзавцу в челюсть, что тот рухнул обратно на стул.
— А теперь давай говорить прямо, — добавил, пришпилив его взглядом к месту. — Мне прекрасно известно, что вас видели вместе…
Блеф чистой воды. Доказать я ничего не смог бы. Но и этого вброса оказалось вполне достаточно.
— Ты не ценил ее! — выкрикнул почти истерически Никита. — Я один ее любил и понимал! Она всегда могла на меня опереться!
— Дурак, — сказал я с откровенной жалостью. — Тебя использовали. И теперь ты за нее еще и сядешь.
— Ты не сможешь доказать ее причастность, — прошипел он.
— Возможно, — усмехнулся я. — Но я знаю иной способ поквитаться. Веселой тюремной жизни, Ник, — бросил через плечо бывшему помощнику, выходя прочь.
