Подруга с каждым произнесенным мною словом хмурилась все больше, но когда я закончила, осторожно поинтересовалась:
— Ты не думаешь… ну, что Макс прав?
Я закатила глаза. И Лиза туда же!
— В чем он прав? Что какая-то… сучка будет своим грязным ртом рассказывать про нашего Артура, а мы станем в это время обсуждать, какие подгузники ему купить завтра?
— Ну, в целом, да. Что изменится, если ты туда пойдешь? Только подольешь масла в огонь.
— Хотя бы повыдергиваю волосы этой… дряни!
Я повысила голос, и в детской всхлипнул сын.
Докатилась, чтоб его!"
"— Ну, завтра, значит, рейтинг передачи будет огромным, — нервно хихикнула Лиза. А вот мне было совсем не до смеха.
Внутренний взор застилала пелена, сотканная из кровожадности. Казалось, я могу почувствовать физически, как выцарапываю бывшей жене Фролова глаза.
— Значит, посидишь с Артуром? И никому ни слова? — уточнила я.
Подруга сомневалась несколько мгновений, после чего тяжело вздохнула и ответила:
— Конечно, посижу. Куда же я денусь?
То, что Лиза согласилась, да и вообще выслушала меня, придало мне уверенности.
Хотя, червячок сомнения, что поступлю правильно, если отправлюсь на это дурацкое шоу вопреки тому, что сказал мне Макс, все же грыз изнутри.
Муж вернулся через пару часов, и почему-то с ним приехал дедушка в компании со своей пассией.
— Дед? — удивленно поднялась я ему навстречу, когда они вошли в дом. — Ты разве не где-то за границей должен быть?
— Должен. — Дедушка подошел и крепко меня обнял. — Но как я мог пропустить такое событие и не увидеть внука?
Я улыбнулась и поправила:
— Даже правнука.
— Но мы никому об этом не скажем. — Дед переглянулся с Викторией. — Знаешь, все еще хочется чувствовать себя молодым.
— Тогда не скажем, — согласилась я и когда дедушка в сопровождении Виктории удалились в ванную, чтобы вымыть руки и пойти к внуку, я подошла к Фролову.
— Как ты? — обеспокоенно спросил Макс, всматриваясь в мое лицо. Потом его взгляд переместился на Лизу, и брови мужа сошлись на переносице.
— Я в порядке. Лиза приехала меня поддержать.
Мы прошли на кухню, где я захлопотала у плиты. А сама все это время думала о том, правильно ли я делаю, что пока не говорю Фролове о принятом мною решении. И понимала совершенно точно — неправильно. Только-только выстроившееся хрупкое счастье могло быть снова разрушено. И вовсе не Ксенией, а моим молчанием.
— Я пока не голоден, — сказал Фролов, взяв меня за руку и кивая на стул. — Присядь.
