Скажу с гордостью, что пропустила только несколько ударов.
Бонни, видимо, и сам немного утомился, потому что прогулку мы сократили до минимума, он сам потянул меня домой, а дома – к холодильнику. Душ я приняла наспех, пока он расправлялся со своим ужином.
После подвижных игр и прогулки с Бонни я заснула, как убитая, едва голова коснулась подушки. Тем более что кровать была огромная и очень удобная.
Надо сказать, что бессонница – это не про меня. Спала я всегда прекрасно, если, конечно, никто не мешал.
И вот, когда я видела уже десятый сон (впрочем, это так только говорится, на самом деле ничего мне не снилось), так вот, когда я уже крепко спала, на кровать кто-то залез.
Кто-то очень большой, подвижный и беспокойный.
В первый момент я вообразила сквозь сон, что сплю у себя дома и в кровати у меня возится муж.
– Володька, ну угомонись наконец… – пробормотала я сквозь сон. – Спать же хочется… Землетрясение прямо устроил…
Он шумно вздохнул и лизнул меня в ухо.
– Перестань… – отмахнулась я.
– Голова болит, и нет никакого настроения… и вообще, я сегодня так устала…
Но он по-прежнему пыхтел и возился.
Тут я наконец вспомнила, что муж от меня ушел, точнее, что они с Альбиной хамски выкинули меня из дома, то есть я сама ушла, они меня вынудили, и я сейчас, можно сказать, самый настоящий бомж.
Кроме того, тот, кто возился у меня под боком, был явно крупнее и толще Володьки. Тогда я вообразила, что в мою кровать влез Петюня, и разозлилась уже по-настоящему.
– Ты что, с ума сошел? – возмущенно прошипела я, пытаясь вытолкать его прочь.
– Совсем одурел! Я же твоя сестра, пусть и двоюродная! Или троюродная! Пошел вон, жирный павиан!
Петюня никак не отреагировал на мое шипение, и тогда я окончательно проснулась."
"Проснулась и осознала, что нахожусь не в своем загородном доме, и не в тесной Петюниной квартирке, а в шикарной квартире Бориса Алексеевича и Нелли. Но тогда кто же влез ко мне в постель?
Я вскочила, как ошпаренная, и включила свет.
На соседней подушке возлежала огромная ухмыляющаяся морда золотисто-песочного цвета.
Это, конечно, приятный цвет, но только не в том случае, когда вы обнаруживаете его в собственной постели.
– Бонни, скотина, немедленно выметайся из моей кровати! – воскликнула я, боязливо обходя его.
Дог сделал вид, что мои слова совершенно к нему не относятся, и с самым довольным видом прикрыл глаза.
– Что тебе сказали? – повторила я срывающимся от возмущения голосом.
