– Тебе, мать, только в боевиках сниматься!
– Ни за что! – меня передернуло ознобом. – Это я от безвыходности! На самом деле я совсем не такая… Знаешь, какой самый опасный зверь? Заяц, которого прижали к стенке! Так и я… дралась, потому что не успела вовремя убежать!
– Но вообще-то ты меня втянула в историю! – спохватился Гера. – Я уж не говорю, сколько седых волос заработал по твоей милости, но как я буду оправдываться перед режиссером? Реквизит попорчен, автобус выглядит так, как будто только что прошел по маршруту ралли «Париж – Дакар»…
– Ничего, ты взрослый мальчик, что-нибудь придумаешь! Ты вот лучше скажи: ты все это время так и просидел в кустах? Смотрел, как на меня по очереди нападают профессиональные убийцы – и даже не подумал прийти на помощь?
Это был правильный ход: Гера потупился, сразу забыв об испорченном реквизите, и перешел в оборону.
– Ну, ты же знаешь, какой из меня боец… я увидел, что ты и так хорошо справляешься, и подумал, что вмешаюсь в самом крайнем случае…
– Можно подумать, что это был не крайний! – фыркнула я, почувствовав, что добилась своей цели.
– Ну ладно, так и быть, я тебя прощаю! Ладно, едем в город!
– В таком виде? – Гера грустно оглядел автобус и почесал в затылке. – Если нас остановит полиция?
– Скажешь, что мы везем тяжелобольную собаку, – я кивнула на Бонни. – Еще лучше – взбесившуюся… тогда ни один милиционер не станет дальше разбираться…
Бонни недовольно зарычал: ему не понравилось, что его назвали больным, а тем более бешеным.
– Вот-вот, ты так зарычишь – и нас пропустят без лишних вопросов!
– Кстати, насчет собаки, – спохватился Гера. – Ты ведь обещала мне пекинеса, а привела это чудовище…
Я сделала вид, что не слышу.
Гера сел за руль, а мы втроем – я, Иван и Бонни – разместились сзади. Мы с Иваном устроились на скамейке, Бонни вальяжно развалился у наших ног.
Иван кутался в клетчатый плед: ночь была теплая, но после всего перенесенного его бил нервный озноб.
– Я должен тебе сказать… – начал он, когда наш автобус вырулил на шоссе.
– То есть я не должен, я хочу сказать…
– Может, не надо? – усмехнулась я, заботливо укутывая его плечи.
– Нет, надо! – Он покраснел, побледнел и придвинулся ко мне поближе. – Ты знаешь, я так тебе признателен… так благодарен… ты столько для меня сделала…
– Ой-ой-ой! – вздохнула я. – Это что – выступление на торжественном собрании, посвященном моему юбилею?"
"– Не сбивай меня! – вскрикнул Иван.
