Остальные Ланские остались в России, двоих вы знаете – это Борис Алексеевич и Иван. Есть еще третий… точнее, был. Это Геннадий Ланский, он жил в Нижнем Новгороде, содержал там небольшой магазинчик непонятного профиля. Но остается еще один представитель семьи, младший сын Викентия, от третьего брака. Александр Ланский, или, как его называют – дон Александр, точнее, дон Александро, которого я только что упомянул, стал крупным деятелем европейской организованной преступности. Не сразу, конечно, в молодости он жил в России, потом каким-то образом перебрался в Западную Европу…
– Тот самый дядя, про которого говорила Алевтина Романовна! – сообразила я.
– Вот почему семья про него помалкивала…
– Контрабанда наркотиков и табачных изделий, сеть подпольных игорных домов, торговля живым товаром… целый список уголовных статей, но у него ловкие адвокаты, и посадить его так и не удалось, – продолжал мой собеседник. – И вот еще что важно. Когда во время войны один из Ланских был ранен (он воевал в Италии в составе австралийского контингента), ранение было не тяжелым, однако его едва спасли.
Выяснилось, что у него очень редкая группа крови, четвертая, что само по себе сложно, носителей этой группы в мире меньше одного процента. Но кроме того, в ней присутствуют антигены системы Даффи… не буду мучить вас лишними медицинскими подробностями, но суть в том, что практически никакая донорская кровь ему не подходила. К счастью, нашли одного из его родственников, из итальянской ветви Ланских, у которого оказалась точно такая же кровь.
– Какое отношение эта старая история имеет к нашим сегодняшним делам? – перебила я рассказчика.
С одной стороны, мне хотелось узнать подробности этого запутанного дела, с другой – я сильно беспокоилась, как там Иван. Этим лишь бы преступников поймать, а что человеку может быть плохо после всех уколов, что всадила ему Инга, они и не сообразят!
– Самое прямое! – услышала я ответ. – Дон Александр тяжело болен. Спасти его может только пересадка сердца. Так вот, ему можно пересадить сердце только от кого-то из родственников…
– Господи! – я не поверила своим ушам.
– Значит, все эти разговоры о наследстве были только ловушкой, чтобы заманить Бориса Алексеевича к его родственнику и взять для пересадки его сердце? И после смерти Бориса идет охота за сердцем Ивана? И эта Инга хотела доставить его на самолете как живой контейнер для органов?
– Именно так! – мужчина кивнул, не сводя с меня глаз.
– Ужас какой! – выдохнула я совершенно искренне.
