Идти в милицию? Но там прежде всего заинтересуются моей персоной, спросят, кем я прихожусь Борису Алексеевичу и Ивану и что я делаю в квартире Ланских в отсутствие хозяев.
Внезапно я остановилась на месте. Если фальшивая Нелли была так заинтересована в поездке Бориса Алексеевича и там его убили, то она и Ивана может…
Я вспомнила его серые глаза и беззащитный затылок. Нет, этот человек не сможет за себя постоять!
В глазах у меня защипало, Бонни ласково ухватил руку зубами – не дрейфь, мол, прорвемся…
– Отстань! – я вырвала руку.
– Может, его сейчас убивают, а я ничего не делаю…
Я полезла в карман за носовым платком, но в руку попала бумажка. Обычный клочок бумаги, на нем что-то записано торопливым скачущим почерком:
«Алевтина Романовна, Наличная улица, дом 15, кв. 5».
И телефон.
Соображала я медленно, но все же вспомнила, что бумажку эту я подобрала третьего дня утром, когда Бонни с таким блеском выставил из дома девицу в черной коже (упокой, господи, ее душу). Падая с лестницы, девица рассыпала все свои многочисленные дипломы и справки, вот бумажка и потерялась.
Ее-то точно прислала Алевтина Романовна, не то что меня. Девица тоже была довольно подозрительная, но, очевидно, сумела каким-то образом втереться в доверие к Алевтине, чтобы та ее рекомендовала Ланским.
Бог с ней, с девицей, хотя ей больше подходит черт.
Но Алевтина Романовна, наверное, является другом дома, она должна быть в курсе семейных проблем Ланских. Как бы расспросить ее половчее… Потому что у меня есть к ней многочисленные вопросы.
К примеру, Борис Алексеевич сказал мне, что они уезжают отдыхать на Лазурный Берег, а оказывается, они с женой улетели во Францию за наследством. Что за наследство, какая у них там родня?
Вообще-то меня касается это только в том случае, если поможет найти Ивана. Но если я явлюсь к Алевтине и скажу ей все как есть, она меня и слушать не станет и выставит за порог. Это в лучшем случае. А в худшем – передаст в руки милиции. Стало быть, нужно придумать что-то другое, придумать какой-то благовидный предлог для беседы с Алевтиной.
И прежде всего оставить дома Бонни, уж его-то Алевтина Романовна очень хорошо знает.
Однако Бонни так не считал. Он дал увести себя домой, но в квартире вдруг закапризничал, бродил по комнатам, повесив голову, тяжко вздыхал и даже слегка подскуливал. Все вещи в доме напоминали ему о погибшем хозяине, а ведь пес только сегодня узнал, что хозяева погибли, и он фактически осиротел.
