Перед порталом кафедрального собора Малаги, который местные жители называют Одноруким, густо цвели глициния и дамасская роза. На ступенях паперти сидел слепой нищий старик, в шапку которого входящие в храм прихожане бросали мелкие монеты. Старик привычно ощупывал подаяние, чтобы на ощупь оценить щедрость дарителей и соразмерить с ней свои молитвы.
Возле старика остановилась женщина.
Судя по походке – пожилая, но очень крепкая и выносливая."
"Она бросила в шапку одну монету. Старик прикоснулся к ней заскорузлыми пальцами.
Монета была необычная – с квадратным отверстием посредине.
Старик поспешно встал, подхватив шапку с подаянием и трость, заменявшую ему глаза. Постукивая тростью, он вошел под тенистые своды собора.
Выждав несколько минут, высокая пожилая женщина в строгом английском костюме тоже вошла в собор.
Пройдя мимо рядов плетеных стульев, она свернула к исповедальне, на которой было написано, что в ней принимают исповедь на португальском языке.
Войдя в темную кабинку, женщина опустилась на скамеечку и вполголоса проговорила:
– Грешна, отец мой… я грешна без меры! Грехи мои тяжким грузом лежат на моих плечах!
– Для того я и нахожусь здесь, чтобы облегчить твой груз! – отозвался из-за деревянной решетки глуховатый голос.
– Что вы должны передать на словах? – прошептала женщина, услышав условную фразу.
– Срок – не более двух недель, – отозвался голос. – И поставка оплачивается только при выполнении всего пакета. Один невыполненный заказ – ничего, кроме аванса.
Аванс – как обычно.
Священник ничего не знал о ее работе. Он передавал ей только безопасную информацию, и в случае провала не мог быть опасен.
Женщина пошарила под скамьей. Она нащупала там приклеенный скотчем конверт – аванс в чеках на предъявителя, которые невозможно проследить.
Выбравшись на улицу после кастинга, я глубоко вдохнула горячий пыльный городской воздух и поняла, что если не съем сейчас чего-нибудь и не выпью холодненького, то умру прямо на тротуаре.
В горле першило от стихов, хотелось чихать от пыли и плакать от разъедающего глаза выхлопа автомобилей. Как люди живут летом в городе? Да и зимой тоже.
Июнь месяц, у меня под окном сейчас распускаются розы. Белая, плетистая, цвета топленого молока и темно-красная. Розовых нету, я вообще терпеть не могу розовый цвет. Еще одуряюще пахнет сирень возле забора, и на кусте жасмина уже бутоны. А про пионы-то я забыла! Небось, стоят во всей красе.
