Нет, она не произвела на меня впечатление белоручки, что-то было в ней, какой-то твердый стержень, такая горы свернет, если нужно. Но квохтать возле мужа не станет, уж это точно. Наверно, домработница постаралась.
На полках аккуратной стопкой лежали белье и носки в специальной пластиковой корзинке. Надо будет взять на вооружение, а то у меня Володькины носки вечно валяются по всему шкафу. Бегать они умеют, что ли?
Тут я осознала, что Володьки у меня больше нет, а стало быть, и заботиться о его носках больше не надо.
В первый момент в сердце ворохнулась радость, но потом по аналогии я вспомнила прощальный скандал и то, как убегала я ночью из дома, которому отдала частичку души, и как цветы грустно качали головами, прощаясь со мной навсегда.
– Василиса, – толкнулся в дверь Иван, – что сейчас надеть?
Он был завернут в белую купальную простыню, как римский патриций в тогу.
Я сунула ему белье – новую упаковку и протянула спортивный костюм, который хозяин, очевидно, использовал как домашний.
– Выбирайте одежду на завтра! – Я раскрыла шкаф пошире.
– Мне бы чего попроще… – заныл этот тип, – свитерок… или курточку…
– Вы что, костюмов никогда не носили? – тут же рассвирепела я. – Тогда что уж тут свитерок, идите прямо в тренировочных штанах. Удобно и практично! Только на работу не примут!
– Ну хорошо, хорошо… – он отступил, глядя на меня затравленными глазами, – все будет, как вы хотите, только не ругайтесь…
Тут подкравшийся неслышно Бонни дернул за край простыни, Иван охнул, я отвела глаза и рассмеялась.
Спать легли рано, Бонни пытался пристроиться у меня на кровати, но я была начеку и шлепнула его полотенцем, он поворчал немного и затих на полу."
"Утром я выбрала темно-серый костюм в тонкую неявную полоску, к нему бледно-голубую рубашку и бордовый галстук. Пока Иван брился старой бритвой, найденной мной в ящике кухонного стола, я чуть подгладила рубашку и сняла две пылинки с пиджака. Костюм был впору, только брюки чуть широки в поясе, мы утянули их ремнем. В таком прикиде Иван стал очень похож на брата – та же походка, глаза, поворот головы… Борис Алексеевич посолиднее, потяжелее, что ли… А впрочем, я мало его видела.
Я отогнала Бонни, пытавшегося обтереть слюну о серые брюки в полоску. Что за несносная собака!
Даже ботинки Бориса оказались Ивану впору. Напоследок я велела ему ни в коем случае не соглашаться сразу на ту цену, что предложат за программу. Взяв с Ивана честное слово, что он будет торговаться и набавлять цену, я отпустила его.
