– Знаете, сколько у меня этих граждан? – не поддался обаянию угрозы закаленный смертями дуборез[7], которого следаки и оперативники вечно упрашивают сделать заключение быстро и «так, как надо». – Думаете, я их всех по фамилиям помню? Я, если хотите, даже родственников по имени забываю!
– Ничего, память мы подлечим! – Терминатор шагнул вперед, нависая могучей фигурой над маленьким, сухопарым экспертом.
А Бэтмэн подпер его сбоку и зловеще прошипел:
– В камере у нас на второй день даже отпетые бандюки все вспоминают!
На желтом лице промелькнула растерянность: с незаменимым специалистом уголовный розыск так не разговаривает.
Значит, ему отведена иная социальная роль, к которой он не привык, и как вести себя в ней, не знал.
– Это голубятник, что ли? Который с верхотуры свалился?
– Совершенно точно! – кивнул Терминатор и отстранился. Его напарник тоже отодвинулся.
Мазурин перевел дух.
– Да что, что… Упал с высоты, пробил голову, сломал шейные позвонки – картина ясная…
– Какая ж она ясная? – спросил Степанов.
– Он, что, головой вниз падал? Как прыгун с вышки в воду?
– Как кто прыгает, я не знаю, – судмедэксперт скривился, будто у него вдруг заболели зубы. – Я говорю то, что обнаружил при вскрытии. А в чем дело? Чего это вы всполошились? Мне Ивашин сказал, что все в порядке – это чистый отказной материал…
– А с чего это вдруг начальник районного угрозыска приезжает к судмедэксперту по обычному отказному материалу? – напористо поинтересовался Васильев.
– А я знаю? Вот чего вы приехали?
– Да потому, что это никакой не «отказняк», а дело особой важности, оно на контроле на самом верху! – внушительно произнес Васильев.
– Мы принимаем его к своему производству, назначим повторную экспертизу, да не у вас, а у военных медиков! И если окажется, что он не с высоты упал, а его просто-напросто по голове трубой или арматурой ударили… Тогда, дружок, серьезные проблемы у тебя будут. Тем более что вашего брата давно не сажали, пора показатели давать…
– Подождите, подождите, – Мазурин отошел в сторону и тяжело опустился на древний стул возле такого же древнего канцелярского стола.
– Объясните по-человечески: что такое? Что случилось? – он говорил уже другим тоном, с отчетливыми заискивающими нотками. – Меня же заверил майор Ивашин… И, в общем-то, я им сказал, что они хотели услышать. Так же иногда бывает, вы сами хорошо знаете…
– То, в чем заверял тебя Ивашин, – забудь, – сказал Степанов. – Когда карусель закрутится, он этого никогда не подтвердит.
