– Смотри, как бы тебя раньше не завалили, – сказал Васильев и попятился, чтоб не поворачиваться спиной.
У выхода он осмотрелся, но не заметив никакой опасности, выскочил вначале в заросшее бурьяном и заваленное битым кирпичом пространство, а потом, сквозь в дырку в заборе – на набережную. Напротив стоял джип с опущенными стеклами, из-за которых неслась музыка и выглядывали два речпортовских бойца. Однако никто из них не сделал попытки помешать Васильеву. Тот сел в свою машину и уехал.
* * *Козубов не уходил, ожидая информации о том, как прошел возврат.
Минуты тянулись долго. Наконец, в дверь постучал Синеватый.
– Ну, что? – поднял брови генерал. – Передали?
– Передали, Виктор Владимирович.
– И как?
– Недовольны были, – сказал Синеватый. – Грозились моему оперу.
– Ну, и что? – поинтересовался генерал.
– Ну, Васильева-то голыми руками не возьмешь, потому и ушел. А другой бы, может, навсегда там остался.
Козубов вздохнул.
– Ну, ладно, иди, – и когда полковник обернулся, спросил в спину:
– Вы-то все свое отдали?
– Что было, то отдали.
А что не нашли – где мы возьмем?
– Ну, хорошо, свободен.
«Недовольны, значит… Ясное дело! Кто будет доволен, если у него такие деньги слижут? Лоханулся я с этим делом, ох, лоханулся!»
Козубов ходил по кабинету, как тигр по клетке. Он понимал, что нарушил условия, озвученные Окороком. А это значит, что совместные дела, скорее всего, они уже вести не будут. И вилла в Ницце стала медленно таять, как мираж на заходе солнца.
«Хотя, если особо не шиковать, не дворец покупать, а обычный домик, то мы и сами заработаем, – успокаивал он себя.
– Что мне Окорок? Кто он такой? Сюда он не дотянется. Да и местная уголовная шелупень на генерала руку поднять не осмелится – все сразу на защиту встанут. Тем более, что эти «все» как раз таки деньги и не отдали, и даже не узнали про возникшие у нас проблемы. И они должны это оценить! Хотя особо надеяться ни на кого нельзя…»
Певучая трель прервала его размышления. Это не обычный телефон, а «BlackPhone». И звонить по нему мог только один человек.
Генерал взял трубку.
– Слушаю, Георгий."
"– Витя, так серьезные дела не делаются, – послышалось в трубке. – Мы же договорились – надо отдать!
– Так мы и отдали.
– Огрызок отдали, половину. Кто вторую половину добавит? Я, что ли?
– А кто, я? – повысил голос генерал.
– Конечно! Твоя сторона – твоя вина, твой вред, значит, ущерб на тебе! Ты что, такой бедный, что не мог доложить паршивые полтора «лимона»?
Начальник УВД вздохнул.
