Круто развернувшись, она ушла в комнату и легла на диван, уткнувшись лицом в подушку. Странно…
Васильев занес пакеты на кухню, пошел следом, погладил Татьяну по плечу.
– Что с тобой?
Она отодвинулась.
– Не хватай меня рыбными руками!
– Подожди, что случилось? Ты прямо убита горем! Из-за чего? Из-за икры?!
Татьяна вскочила и уставилась на него в упор. Если бы взгляды могли испепелять, от супруга осталась бы кучка пепла. В глазах стояли слезы.
– Сегодня я встречалась с Верой Воробьевой, – напряженным, дрожащим голосом сказала она. Так бывало, когда они всерьез ссорились. Да что с ней происходит?
– У нее праздник: Иван подарил новую машину. «Лексус»…
– Это не та крашеная блондинка? – спросил он. – Ну, которая…
– Да, – перебила жена. – Это она. Да. Мы с ней сидели за одной партой. Да. Она у меня списывала. Да. Да. Да… Теперь у нее сплошные праздники. Новая машина, новое кольцо с бриллиантом, недавно они вернулись из Испании, скоро поедут во Францию…
– Ну и что?
– И я пригласила их с Иваном на наш юбилей.
Сказала: будем икру есть ложками, будут раки больше, чем эти, как их… Лобстеры. А ни раков, ни икры не будет. Шашлыки. Как десять лет назад жарили, так и сейчас! У той же самой избушки на курьих ножках, которую ты до сих пор называешь дачей! Курятник это, а не дача!
– Подожди, так у тебя истерика из-за этой поганой икры?! – взорвался Васильев.
– Когда меня подстрелили, ты меньше расстроилась! Только из-за простреленного пиджака ругалась!
– Я уже привыкла, что с такой работой тебя в любой момент могут убить, а я останусь с Ванькой у разбитого корыта! И так сын тебя не видит, у моей мамы, считай, живет, – теперь Татьяна кричала, не сдерживаясь. – А когда дома, то папы нету: то уже на работе, то еще на работе!
Слезы текли по щекам, и она смахнула их ладонью, размазав макияж по покрытому красными пятнами лицу.
– И тебя не подстрелили, лишь…
– Как не подстрелили? Ребро у меня лопнуло! Хорошо, жилет был! А немного по-другому попало бы – был бы трупом!
– …лишь хороший костюм испортили, – не слушая, продолжала Татьяна… А он сорок тысяч стоит!
– Так мне же премию дали, – растерянно сказал Васильев.
