– Ладно, следствие разберется! – не очень убежденно сказал полковник. – Иди пока.
Когда подчиненный ушел, Синеватый скрепя сердце распахнул сейф, вынул свою долю, положил ее в кейс, пересчитал. Многие бандерольки были нарушены, считать было тяжело, но он никому не доверил кропотливую работу и сам свел концы с концами. Получился миллион евро.
– Да-а, не густо, – подумал Синеватый, добавляя пакеты с наркотой. И успокоил сам себя:
– Ничего, на дури компенсируют.
Защелкнул замки «дипломата», взвесил его в руке, ощущая увеличившуюся тяжесть, и пошел к генералу.
Там картина повторилась. Козубов, не глядя, показал в угол комнаты.
– Поставь туда. Все?
– Нет, товарищ генерал, – виновато ответил Синеватый. – Трехсот тысяч не хватает…
– Сколько?!
– Понимаете, товарищ генерал, Степанов погиб, а его доля исчезла… Мы, конечно, ищем…
– Ничего я не понимаю! Я понимаю, что надо вернуть все! Или прикажешь мне свои докладывать?!
– Никак нет, – глядя в пол, ответил полковник.
– Не надо было такие жирные куски отрезать исполнителям! По тридцать штук на нос вполне бы хватило!
– Они же принесли тему… И провели операцию.
И риск в основном на них. Следователя убили, в Васильева стреляли, теперь Степанова отравили…
– Вот и докладывай свои, если ты такой добрый! – по инерции рявкнул Козубов. Но тут же изменил тон:
– С похоронами все решили?
– Так точно, ребята занимаются.
– Проконтролируй лично! Я сам приеду, чтобы все было прилично!
– Есть, товарищ генерал!
* * *Степанова хоронили на следующий день.
Официальной версией его смерти стала остановка сердца на нервной почве, вызванная постоянным напряжением в борьбе с уголовно-преступным элементом. Фактически считалось, что он пал на боевом посту. Гроб был хороший, полированный, не из самых дорогих, но вполне приличный – опера всего города скинулись и увеличили ту казенную сумму, которая выделяется на похороны. Да еще Васильев добавил сорок тысяч.
Провожать в последний путь товарища пришли все тиходонские оперативники – каждый представлял, что в любой момент может оказаться в подобном положении.
Было много венков и цветов, приехал генерал, произнес прочувственные слова, заверил, что семья Степанова не останется без внимания и заботы. Выступили Синеватый и Бобров, от имени товарищей произнес короткую речь Васильев. Комендантский взвод дал трехкратный холостой залп из автоматов, несколько оперов разрядили в воздух свои пистолеты. Начальство этого не одобряет, но смотрит сквозь пальцы.
