В одном из близлежащих к школе районов с нами проводили практические занятия по подрыву рельсов, труб, столбов. Офицеры-разведчики объясняли способ приготовления термита для поджога сооружений и показывали, как вызвать пожар с помощью самовоспламеняющейся массы, находящейся в небольших металлических коробках, похожих на портсигар».
После окончания обучения в Западной Германии Григорьева отправили за океан, где он, продолжая изучать радио, авто- и стрелковое дело, приемы самбо, отрабатывал легенду, которой ему надлежало пользоваться после проникновения на советскую территорию.
Завершением подготовки было трехмесячное пребывание на небольшом японском островке. Тут Григорьев тщательно знакомился с районом выброски. Его периодически вывозили на военном корабле в открытое море и спускали на воду в плавательном костюме. Он должен был самостоятельно добираться до берега, поддерживая радиосвязь с кораблем.
Задание, полученное Григорьевым, состояло в том, чтобы произвести фотографирование определенных участков побережья, попытаться завербовать двух-трех человек из числа советских граждан в качестве агентов для последующего использования их на шпионско-диверсионной работе против СССР.
Григорьев должен был также добыть для иностранной разведки советские документы: паспорта, партийные, комсомольские и военные билеты.
Бдительность советских пограничников пресекла осуществление этих заданий…»
— Представляете, что бы мог натворить этот тип, не заметь его Кирьянов? — сказал капитан 3 ранга.
— Конечно, его задержали бы и на берегу, но, возможно, не сразу. Лучше уж таких субчиков не допускать до берега.
— Зачем же его отправили в плавание во время затеи со ставными неводами?
— А это яснее ясного. Они специально ждали, когда начнется массовый ход лосося. Вроде бы самое лучшее отвлечение нашего внимания. Нам ведь не раз приходилось иметь дело с такими отвлекающими, совмещенными операциями.
— Словом, — произнес Баулин свое любимое словечко, — американские эсминцы не зря тогда крейсировали у острова С.
И самолет их летал неспроста.
— Как же все-таки Кирьянов изловил этого субъекта?
— Кирьянов с Милешкиным, — поправил Баулин. — Видите ли, вероятно, этот субъект приустал. Во всяком случае, на большой глубине он плыть не рискнул. А выдали его ночесветки. Вы ведь слыхали о том, что море может гореть, светиться?
— Даже видел.
— Ну, тем более.
