Новая волна ударила его головой о корпус катера, что-то острое полоснуло по бедру.
— Спасите! — в отчаянии выкрикнул Милешкин.
Атласов с трудом выволок обмякшего, перепуганного парня на палубу.
— Акула цапнула! — едва выговорил тот.
— Где? — встревожился Атласов, включил электрический фонарик, осветил Петра, все еще сжимавшего в руке кортик.
На бедре у него кровоточила неглубокая ранка.
— Сам порезался, — догадался Атласов. — Герой! Перевяжись и одевайся. Кирьянов; приготовиться!
— Мне? — растерянно переспросил Алексей.
«Вдруг в воде действительно акулы?» Стало дожути страшно, страшнее, чем в осеннюю штормовую ночь, проведенную на кавасаки. — Я сейчас, — пробормотал он, стягивая сапоги.
— Быстро, быстро, — подгонял Атласов."
"Раздевшись донага, Алексей в момент почувствовал озноб. «А как же мы купались зимой в Вопи?»
— Чтобы не швырнуло о корпус, сначала отплыви маленько, — сказал Атласов, обвязывая Алексея концом, легонько подтолкнул в спину: — Топай!
Выждав волну, Алексей прыгнул за борт.
Как и советовал Атласов, он немного отплыл от катера и лишь после этого, приноравливаясь к ритму волн, нырнул под корму.
На лопастях и на валу винта он нащупал туго намотанный трос и обрывки сетей. С одного раза тут ничего не сделаешь…
Так Алексей нырял и нырял, сбившись со счета. Не каждый раз ему удавалось перерезать витки троса, — а кортик наточен, как бритва! — но его неизменно ударяло о железный корпус то плечом, то локтем, то головой. И все ему чудилось, что рядом шныряют акулы.
Рассчитать невидимые волны было трудно, и одна из них так стукнула о перо руля головой, что он было потерял сознание.
Постепенно мотки перерезанного троса ослабли, и Алексей начал стаскивать их с вала.
Несмотря на июль, вода была очень холодная. Выныривая на миг на поверхность, с жадностью вдыхая воздух, он не однажды хотел крикнуть: «Вытаскивай!» И опять нырял.
Еще один моток, еще один моток, еще…
Когда наконец-то Алексея вытащили на палубу, он не сразу смог встать.
— Иди в машину отогрейся, — с напускной строгостью приказал Атласов.
Он едва удержался, чтобы не расцеловать Кирьянова: не чета Милешкину!..
— Здорово тебя наколотило! — запуская движок, присвистнул моторист Степун: Алексей был весь в ссадинах и кровоподтеках.
Движок облегченно вздохнул и через несколько секунд зарокотал.
Под утро над океаном поднялся туман, и катер чуть не потопил плоскодонную рыбацкую лодку — кунгас, пройдя всего в полуметре от ее носа. Лодка закачалась.
