— Как один на один?
— А так вот! Вроде коменданта… Словом, — добавил Баулин, видимо, он не мог обойтись без этого «словом», — всех жителей острова пришлось эвакуировать на танкер «Баку». Да, представьте себе, первым на наш сигнал бедствия к пылающему острову подошел именно танкер.
— Зачем же остался на острове Кирьянов?
— Сообщать по радио о ходе извержения. История в своем роде примечательная! А кто в январскую стужу трое суток сторожил в забитой льдами бухточке шхуну-хищницу? Опять же Алексей.
Баулин сверил ручные часы с корабельными.
— Ну, мне пора.
Он снял с вешалки кожаный реглан, заглянул в спальню, молча прощаясь с дочкой, сказал, притворив дверь:
— А если б вы знали, сколько я с этим чертушкой Алексеем Кирьяновым повозился, сколько он еще в морской школе мне нервов перепортил! Да и не я один — и замполит, и комсомольская организация… Хотите верьте, хотите нет, я уж было думал, что горбатого только могила исправит. Такой Алексей был заносчивый, строптивый, отчужденный. Ни замечания, ни выговоры, ни внеочередной наряд на камбуз — ничто на него не действовало.
На гауптвахту он отправлялся прямо-таки с удовольствием. «На губе, говорит, я посплю вволю».
Впрочем, откровенно говоря, и мы поначалу были в чем-то виноваты, не сразу разгадали натуру Алексея, не сразу вникли в его прошлое. В особенности, конечно, я…
— Как же из Кирьяноза получился отличный пограничник?
— А все началось с первого шквала. — Баулин снова посмотрел на часы. — Сейчас-то уж некогда. Напомните, расскажу в другой раз.
Спокойной ночи, располагайтесь как дома.
— А как же… Чем утром накормить Маришку?
— Что ж вы думаете, мы бобылями живем? — улыбнулся Баулин. — Мы с соседями — одна семья. Да Мариша раньше вас встанет. Она еще сама вас чаем напоит, она у меня самостоятельная!
Провожая Баулина, я вышел на крыльцо. Мы обменялись рукопожатиями, и его высокая, слегка сутуловатая фигура исчезла в густом липком тумане."
"Снизу, из-под утесов, доносился тяжелый, перекатистый гул океана.
Глава вторая Первый шквал
Проснувшись среди ночи, я не вдруг сообразил, где нахожусь, прислушался: под утесами ревел штормовой накат, дробно постукивали ставни, завывало в трубе.
Я поискал папиросы, но вспомнил, что в доме не курят. Снова уснул и очутился во власти бушующего океана. Тщетно пытался я ухватиться за пляшущее рядом бревно: меня относило все дальше и дальше от берега. Внезапно взошло слепящее солнце, и чья-то заботливая рука коснулась моего плеча.
