Что это значит? Что она ему нравится? Хотя бы чуть-чуть? И снова чувствует, будто ей пятнадцать, ей-Богу. Та же внутренняя дрожь, что парализует все мысли. А ведь есть и еще воспоминания, и не только о его словах. Твердое плечо под щекой. От воротника пиджака пахнет обморочно волнительно. Наверное, одеколоном, но мозг не анализирует, понимая только одно: вот этот горьковатый, терпкий запах — это запах мужчины. Аромат, каких в ее жизни не было. Так отличный от привычных запахов свежей выпечки, крема для рук, маминой мази для спины.
Наверное, ему он привычен, и он его не чувствует даже. А Люсе этот аромат не дает покоя. И гладкая, скользкая ткань подкладки пиджака, которая до этого прикасалась к его плечам, а потом — к ее. Будто он обнимает ее. Так ведь обнимал же! Сидел рядом, обнимал, прижимал к себе. Красивой ее назвал! Становится невозможно душно, она сердито откидывает одеяло. Ну не пятнадцать же ей, в самом деле, уже в два раза больше! Стыдно, Людмила Михайловна, стыдно. Прошлепала на кухню, прямоугольник света из холодильника ярок в темноте кухни.
Стакан холодного молока залпом, так, что леденеет горло. Потом еще один. Так и до ангины недалеко, зато внутренняя дрожь превращается в ледяной озноб от двух стаканов холодной жидкости в желудке. Как ни странно, эта радикальная терапия помогает, и спустя пять минут Люся спит. Но снится ей все равно — он.
__________________
— Гриш…
— Ну?
— Я тут подумал… Некрасиво вышло с Люсей…
— Это мягко сказано, — фыркает старший. — А я тебя предупреждал насчет Эдика!
— Да, да, — досадливо морщится Гоша.
— Ты, как всегда прав, о великий старший зануда. Но я вот подумал…
— Очередная гениальная идея? — иронически.
— Да! — с вызовом. — Предлагаю компенсировать Лютику… моральный ущерб.
— Каким это образом?
— У нее же день рождения через неделю. Давай ее пригласим… к нам? Стол накроем, цветы. Устроим Люсе праздник.
— Ты думаешь, ей не с кем отпраздновать день рождения? — в голосе Григория искренне недоумение."
"— Да есть с кем, наверное, — Гоша едва заметно улыбается.
Иногда старший брат ему кажется непроходимо дремучим. Или просто — наивным. — Я имею в виду — не в сам день рождения. На следующий. Или через день. Я думаю, Люсе будет приятно.
— Ну… я согласен.
— Отлично. Надо только придумать, что ей подарить. Такое… особенное.
— А я уже придумал, — вдруг усмехается Гриша.
— Что?
— Так я тебе и сказал!
Глава 8. Большая странность
Телефон вибрировал в кармане весь очередной сеанс массажа.