Слуги в это время уже расходятся по комнатам. Надеюсь, поэтому в доме так тихо…
Я побежала по лестнице на второй этаж, по пути сотворив светлячка, чтобы освещать дорогу. Сердце колотилось, но разум приобрел невероятную ясность. Что бы там ни произошло, я должна сохранять спокойствие, чтобы помочь дочери.
Я толкнула дверь, ведущую в коридор, где располагались наши комнаты и почти сразу натолкнулась на распростертое на полу тело – снова телохранитель. Изуродован. Мертв.
Я закусила губу, чтобы не начать истерически звать Глорию, и осторожно пошла вперед.
Из детской Лори сквозь распахнутую дверь лился уютный свет ночника. Царила обманчивая тишина, и, если бы не тело охранника в коридоре, я бы могла подумать, что все в порядке.
Я несколько раз вдохнула, сжала кулаки и переступила порог.
Первое, что бросилось мне в глаза, – кровь. На стенах, на полу, на розовом детском покрывале. Взгляд выхватил тело няни, брошенное у стены, как сломанная кукла. У противоположной стены лежал еще один телохранитель.
В центре комнаты на белом ковре с мягким длинным ворсом чернела клякса.
Клякса издавала чавкающие звуки. Я моргнула, и зрение обрело резкость.
Не клякса. Какая-то тварь, похожая на огромную летучую мышь. Она припала к полу, ее черные кожистые крылья подрагивали, длинные когти на концах крыльев, оба размером с охотничий кинжал, упирались в пол.
Из-под края черного крыла высовывалась рука. Тонкая детская ручка.
Я дико закричала и ударила чистой магией: времени на сплетение заклинаний не было.
Я била изо всех сил, насмерть. Любому другому существу этот удар раздробил бы позвоночник и сломал шею!
Тварь смело в сторону окна. Она подняла треугольную морду и зашипела. С острых клыков капала кровь. Я едва успела рассмотреть это чудовище – узкая морда, горящие ненавистью красные глаза, тонкие щели ноздрей вместо носа.
Я ударила снова и увидела, что в кожаном крыле появилась прореха, которая тут же заполнилась черной кровью.
Тварь заверещала, вскочила на подоконник и, распахнув крылья, хотела было взлететь, но из-за ранения не смогла, рухнула вниз со второго этажа.
– Глория!
Я кинулась к дочери и, упав рядом на колени, принялась водить ладонями по маленькому телу: вливала силы и одновременно отыскивала раны. Жива. Сердце бьется. На шее самая большая рана, оставленная клыками. Потеряла много крови. Сломанная нога – пустяки.
– Ничего, ничего, – бормотала я. – Ничего. Держись, моя Репка.
Голова отчаянно кружилась: я потратила почти всю магию.
