В рубку, услышав русскую речь, просунулся Оношко, огляделся, закатил глаза и спросил:
— Мы на месте, командир? И мы еще живы?
— На месте и живы, — подтвердил Вальдес, натягивая скафандр. — У вас все нормально? Готовы к высадке?
— В десанте говорят: если жив, значит, боеспособен и ко всему готов, — заметил Оношко.
Вальдес сунул руки в боевые перчатки и повернулся к пульту. УБРы закончили обход. Сейчас они находились позади генератора, где в стенах темнело несколько больших прямоугольных щелей энерговодов, питающих гравитаторы на ободе ступки.
Распорки здесь уцелели, пол был засыпан мелкой крошкой, сверкавшей в лучах прожекторов осколками обсидиана. Убедившись, что никакой угрозы нет, Вальдес произнес:
— «Ланселот», мне нужна связь.
— Будет сделано, Защитник.
Корабль отстрелил модуль ретранслятора. Маленький диск промчался вдоль разгонной шахты, прилип к ее краю, развернул антенны, и шлемофон Вальдеса сразу наполнили голоса: команды, рапорты, ликующие выкрики, хрип и тяжелое дыхание раненых.
Настроившись на волну Ришара, он доложил:
— Здесь Вальдес, Адмирал. Мы с Прохоровым в камере генератора. Он выведен из строя.
— Это я сам вижу. — Голос Ришара был спокойным и ровным. — Защитное поле исчезло. Мои поздравления, коммаидер.
— Есть дополнительные приказы?
— Нет. Действуйте в рамках известной вам диспозиции. Мы дожмем их в ближайшие тридцать минут, Атака десанта начнется по графику. Удачи!
— И вам, сэр. — Вальдес опустил забрало шлема.
— Глеб, ты готов?
— Да.
— Высаживаемся. «Ланселот», выпусти нас.
Один за другим они провалились в разверстую дыру шлюза, очутившись под выпуклым корабельным днищем. Команда с «Голландца» уже их поджидала — трое десантников с тяжелым вооружением, Прохоров и два его стрелка. Оба корабля, «Ланселот» и «Голландец», висели в огромной камере, как пара серебристых китов с вытянутыми носами-бивнями. Генератор казался гигантским черным утесом, к которому они приплыли из океана Великой Пустоты.
— Вперед!
Двенадцать человек двинулись вдоль развороченного корпуса генератора, огибая его с правой стороны. Воздуха тут не имелось, но тяготение было нормальным, почти ноль восемь «же» — видимо, какие-то аварийные системы еще работали. Под ногами хрустели мелкие обломки и темная пыль, вверху, словно сталактиты, торчали перебитые колонны метровой толщины, лучи нашлемных прожекторов светлыми пятнами метались по стенам.
