Выпустить эту армаду в пространство, обойти патрульных, прижать к защитному полю станции и испепелить: с одной стороны — батареи Крысятника, с другой — корабельные орудия. Тут никакой маневр не спасет! Вальдес так бы и сделал, не размышляя столько времени, но дроми тугодумы. Хотя, с другой стороны…
— На шестой раз пошли, — раздалось из коммутатора.
— «Ланселот», есть информация о потерях? — спросил Вальдес.
— Без потерь, Защитник. Люди Земли — отважные и умелые пилоты. — Корабль сделал паузу, потом добавил: — Доблесть тем отраднее, чем больших трудов она стоит[17].
Вальдес подозрительно уставился на своих стрелков.
— Чья работа, камерады?
— Не моя, — буркнул Птурс, дергая туда-сюда стволы своей пушки. — Я ему только старые анекдоты рассказываю. Про генерала и ефрейтора, да про Василия Ивановича с Петькой и Анкой-пулеметчицей.
Кро загадочно усмехнулся:
— Не все же ему слушать твой русский фольклор… Чтобы в нем пробудилась и расцвела душа, необходима более древняя мудрость. Sermo datur cunctis, animi sapientia paucis[18].
Птурс хмыкнул:
— Это ты о чем, Вождь? Какая-то пословица навахо?
— Нет. Навахо говорят иначе: в воробьином гнезде соколу крылья не расправить.
Вероятно, намек на воробья показался Птурсу обидным. Он насупил брови, почесал в затылке и уже раскрыл рот, как в отсеке загрохотало:
— Внимание всем кораблям! Они сейчас отчалят! Мы выманили их!
Пальцы Вальдеса в когтистых наконечниках слегка шевельнулись. На тактическом экране по-прежнему бежала под ними ребристая поверхность гигантской трубы, мерцало защитное поле, и кололи глаза алые вспышки снарядов.
На правом орудийном мониторе виднелась часть широкого обода ступки, распахнутые порты и остроконечные мощные клювы готовых стартовать дредноутов. На мониторе левого стрелка бок о бок с «Ланселотом» висел «Летучий Голландец», а за ним, отставая на корпус, маячила изящная стрела «Трех Мушкетеров».
— Ивар, — сказал Вальдес, — это ведущий. Ты отстаешь."
"Он собирался добавить, что «Мушкетерам» нужно продвинуться вперед, но не успел.
Голубое мерцание померкло, корабли врага рванулись из шлюзов, стремительно набирая скорость, и время побежало вперед с невероятной, просто немыслимой быстротой. Вальдес уже не видел изображения на экранах, а будто проник в их глубину, наблюдая извне свой корабль, оба ведомых бейри и остальные корабли эскадры, гигантскую космическую цитадель, заслонившую россыпи звезд, и вражеские дредноуты, идущие в атаку. Эта картина воспринималась им со всех сторон.
