Доминик Горни был, очевидно, величайшим композитором двадцать второго века, а Третья симфония являлась самым великим из его творений. Ее называли мелодией Большого Взрыва[16], так как Горни посвятил ее акту творения Вселенной, сопроводив визуальным рядом — фрагментами из Портулана Даскинов."
"Вальдес вступил в подземную залу. Она была круглой и просторной, забранной той же серой керамикой, что и коридор; по периметру высились метровые шестигранные стержни, к каждому тянулся от закрепленных на стене эмиттеров пронзительно синий луч энерговода, а вверху, скрывая потолок, светилась древняя карта Галактики.
Подчиняясь ритму мелодии, она вспыхивала и пригасала, разворачивая сияющие ветви, заливая зал яростным светом ядра, демонстрируя то шаровые скопления над галактической линзой, то бездонную тьму провалов меж рукавами, то гроздья звездных кластеров, то быстрые яркие вспышки цефеид. Вождь Светлая Вода стоял, запрокинув голову, в середине помещения; глаза его были закрыты, руки, живая и биомеханическая, раскинуты в стороны, словно он, уподобляясь божеству, повелевал гигантским вселенским оркестром.
Возможно, так оно и было — вдруг, по мановению его протеза, звездный остров повернулся, светила разбежались, создавая иллюзию стремительного полета, и в вышине зажглась сиреневая звезда. Она горела пару секунд, потом Кро опустил руки, музыка смолкла, и свет Галактики погас.
— Впечатляет, не так ли? — произнес Светлая Вода, не глядя на Вальдеса. — Этот Доминик Горни был гениальным музыкантом, одним из тех людей, чьи души равновелики Вселенной… Знаешь, когда он написал свою симфонию?
— Кажется, в прошлом веке, — смущенно пробормотал Вальдес.
— Во время Второй Войны Провала, когда погиб ''вой прадед, и чудилось, что мы потеряем Т'хар и Роон. Началась война, Сергей, и была она страшной… Селина сказала, что мое место рядом с Коркораном, и отпустила меня, а вернувшись, я не застал ее в живых… — Голос Кро стал тихим и печальным. — Я дрался в том сражении, когда Вентури загнал фаата в тьму Провала. Мы бились под звуки этой симфонии, бились как черти, горели, умирали и уходили в Великую Пустоту… Это случилось почти сто лет назад, но я помню.
И помню, как расставался с Селиной.
Родные лица промелькнули перед Вальдесом — мама, отец, сестры, братья…
— Разлуки и прощания… — шепнул он. — Тот миг, когда уходишь, а они стоят и смотрят тебе вслед… Это, должно быть, самое трудное.
— Нет, — произнес Светлая Вода, — нет, мой капитан. Я живу долго и привык к прощаниям и разлукам.
