Красавица игриво улыбнулась и заметила томным контральто: — Думаю, вид человеческой самки вам приятен.
— Ээ… — начал Птурс, пожирая блондинку взглядом, но Вальдес хлопнул его по колену, заставив умолкнуть.
— На деловых переговорах не место таким женщинам, — сказал Кро. — Они пробуждают у нас определенные инстинкты. С ними даже ваш нейтрализатор не справится.
— Именно так! — опомнившись, поддержал Птурс. — Эта дамочка покрепче ширьяка!
Фигура в кресле заколыхалась.
— Вы очень разборчивы, — произнес Планировщик.
— Может быть, это подойдет?
Он превратился в серва. Биоробот был высшего качества — такие служили дипломатами в посольстве на Луне. Изящная фигура, строгий темный костюм, глаза с синими зрачками, бледная физиономия, на которой отражались кое-какие эмоции — во всяком случае, улыбаться он умел.
— Годится, — сказал Вальдес, одобрительно кивнув. — Перейдем к делу, Планировщик. Для нас есть какое-то задание?
— Не совсем, Защитник. — Серв небрежно положил ногу на ногу.
— Речь идет об изменении вашего статуса и, разумеется, контрактов. Хозяева желают перевести вас в Конвой.
Секунду царило ошеломленное молчание, потом Птурс грохнул кулаком по столу.
— Опа-на! В Конвой! Ну, паразиты! Это что же, в награду за доблесть? За штурм Крысятника, за генератор, за пролитую кровь, за…
— Мы создаем особый Конвой, — спокойно молвил Планировщик. — Вы получите новый корабль, приспособленный для землян, с четырьмя орудиями и просторными отсеками, с питающим автоматом и привычной кухней.
Его доставят из Розовой Зоны завтра. Вы будете довольны.
Вальдес хмыкнул и почесал в затылке.
— Что с гальюном?
— Он тоже приспособлен к вашей физиологии. Кроме того, есть душ, гидромассаж и…
— Но мы теряем в оплате! — выкрикнул Птурс. — Мы ветераны, и ставка конвойных не для нас! Эти жалкие песо, что платят за проводку караванов… Мы так не договаривались!
— Потерь не будет, — покачивая ногой, сообщил Планировщик.
— Наоборот, Хозяева — да живут они до той поры, пока не расточатся звезды! — удвоят ставку.
В камере снова наступила тишина. Вальдес глядел на развалившегося в кресле серва, пытаясь угадать, где и в чем подвох. Лончаки попусту деньгами не швырялись, хотя такие пороки, как жадность и скупость, были им чужды. Весьма вероятно, иридий и платина не имели никакой ценности для них, как и другие металлы и самоцветные камни.
