Правда, она всегда напоминает мне, что договор предложила она сама, и предложила она его в тот момент, когда я фактически застал ее с любовником, но она говорит так только для того, чтобы мне было легче. На самом деле и любовник-то этот несчастный, мальчишка, пацан, появился только потому, что я перестал уделять ей внимание, отстранился, охладел, начал изменять, закрутил романчик с Лизой. Дурак я, дурак! Слабый, безвольный дурак! Зачем, ну зачем я тогда согласился? Надо было попросить прощения, пообещать все, что угодно, порвать с Лизой, но сохранить супружеские отношения.
Но это я сейчас так думаю, потому что остыл и успокоился, а тогда мне казалось немыслимым прожить без Лизы хотя бы день, и я готов был на все, лишь бы иметь возможность ложиться с ней в постель. Разве могло мне тогда прийти в голову, что настанет время, когда Лиза будет мне отвратительна, а сам я готов буду на все, что угодно, лишь бы иметь возможность лечь в постель хоть с кем-нибудь! Лишь бы у меня хоть с кем-нибудь что-нибудь получилось! Черт, стыд какой… И посоветоваться не с кем, разве можно в таком признаваться?»
— Ну что ты стоишь столбом? — голос Лизы прервал его унылые думы.
— Дай пройти, мы и так все вымокли. Собрался уезжать — так уезжай уже, не загораживай дорогу. А если хочешь быть полезным, купи Дашке джинсы или денег дай.
— Сколько? — устало спросил Родислав.
— Семьдесят пять тысяч, — с вызовом ответила Даша. — Или тебе слабо? Тебе же только на Дениску денег не жалко, а я должна в обносках ходить.
— Почему семьдесят пять тысяч? — нахмурился он.
— Что за странная цена?
— Потому что «Кельвин Кляйн». Или я что, по-твоему, должна индийское барахло носить?
Ну конечно, фирменные джинсы за сумму, равную тридцати пяти долларам. Курам на смех.
— Даша, настоящие джинсы «Кельвин Кляйн» стоят намного дороже, а то, что ты собираешься купить за семьдесят пять тысяч, — подделка, сшитая в Турции или в Китае. Ты хоть помнишь, что курс доллара — почти две тысячи рублей?"
"— Ну и тебе какая разница? — сердито проговорила девочка.
— Твое дело денег дать. А если не дашь — так сразу и скажи. А то стоит тут, рассуждает про подделки, сто слов готов сказать, только бы денег не дать. Правда, мам?
— Точно, — поддакнула Лиза.
Родислав молча достал бумажник, вынул купюры и протянул дочери. Та схватила деньги и, не поблагодарив, нырнула в подъезд. Лиза фыркнула напоследок и скрылась следом за Дашей.
Он забыл про дождь и про лужу и решительно двинулся к машине кратчайшим путем.
