Лариса присела на корточки рядом с отцом и принялась его тормошить.
— Папа, просыпайся! Давай, вставай! — громким шепотом шипела она, боясь говорить в голос, чтобы не разбудить Лелю и Родислава. — Да открывай же ты глаза, черт бы тебя взял, урод, алкаш несчастный!
Она тянула отца за руки, пыталась приподнять его плечи, дергала за ноги, но все оказывалось бесполезным. Максимум, чего удавалось достичь, это заставить Геннадия приоткрыть глаза, после чего он, с трудом сфокусировав взгляд на дочери, неразборчиво произносил:
— Ларка, сука, я тебе родной отец… — и снова проваливался в сон.
— Что здесь происходит? — послышался сзади голос Коли. — Это что такое?
За своей возней они и не услышали, как он вернулся. Николаша стоял бледный, злой и трезвый.
— Коля, помоги, пожалуйста, разбудить Геннадия и отвести его домой, — обратилась к сыну Люба, стараясь говорить так, словно ничего необычного не происходит и все в порядке вещей. — Он выпил лишнего и уснул.
— Выпил лишнего? — Коля слегка повысил голос.
— Да он нажрался, как свинья, и при этом еще имел наглость явиться сюда. Или он уже здесь так набрался? А? Мы же такие хорошие соседи, мы прямо добрые самаритяне, и сироту приютим, и алкашу стакан поднесем, так, мамуля?
— Коля, перестань.
— Да я-то перестану, мне недолго, а вон он не перестанет, он так и будет сюда таскаться за милостыней, а вы так и будете его облизывать и жалеть, несчастненького и судьбой обиженного. Нас бы кто пожалел!
— Прекрати! Помоги нам его поднять.
— Может, прикажешь ему еще и задницу подтереть, когда он спьяну обгадится? — с ненавистью произнес Николай.
— Да мне к нему даже прикоснуться противно.
— Тебе придется, — холодно сказала Люба. — Иначе он будет спать здесь, рядом с твоим диваном, до самого утра. Выбирай, решение за тобой.
— Не надо, тетя Люба, — испуганно заговорила Лариса, — не заставляйте Колю, я понимаю, как ему противно. Я сама справлюсь. Пусть Коля пока на кухне поужинает, а я добужусь, я его растолкаю, вот увидите.
— Я не голоден, — сухо бросил Коля.
Он сделал шаг по направлению к распростертому на полу телу и несильно пнул Геннадия ногой в бок. Потом пнул еще раз, уже посильнее.
— Коля, ты с ума сошел! — всплеснула руками Люба. — Что ты делаешь? Ты же его избиваешь.
— Ты, мамуля, не видела, как это бывает, когда действительно избивают, — ухмыльнулся Николай. — А я просто провожу легкую воспитательную работу.
И с этими словами он ударил Геннадия ногой в живот уже в полную силу.
