Он плакал и говорил о том, что только теперь понял, как сильно любит ее, и как ему жаль, что она его не слышит.
И Камень не выдержал. Он забыл свои принципы, вернее, он не забывал о них, но решил в данном случае пренебречь жесткими правилами и подправить реальность. Ну совсем чуть-чуть. Никому от этого никакого вреда не будет. Он быстро прикинул все варианты и решил, что реальность не сильно пострадает, если Люба проживет на три часа дольше. Всего каких-то три часа, за которые Родислав, может быть, успеет сказать ей те самые главные слова, которых она от него за пятьдесят лет так и не дождалась.
И тогда Люба умрет счастливой.
— Как узнал? — сердито переспросил Змей. — Да элементарно. Я в том дне много раз был, пока мы сериал смотрели, я давно все знал. А тут наткнулся случайно — смотрю: что-то не так, как раньше. И сразу все понял. Зачем ты это сделал? Как ты мог?
— Ну а что я такого особенного сделал? — огрызнулся Камень. — Три часа ничего не решали. Зато Люба теперь знает, что Родислав ее все-таки любит, она умерла счастливой, а это дорогого стоит.
— Да ни черта это не стоит! — взорвался Змей. — Ты что, не понимаешь, что только хуже сделал?
— Почему хуже? — растерялся Камень. — Кому хуже?
— Да Любе, кому же еще! Она ушла бы спокойно, зная, что позаботилась о Родиславе, как смогла, и теперь, избавившись наконец от постылой больной жены, он вздохнет свободно и будет спокоен и доволен. Да, ей неприятно так думать, но зато она за мужа не волнуется.
А теперь что? Теперь, когда она услышала от него, что он ее любит, она не может уйти с легким сердцем, потому что знает, что он будет страдать, а не облегчение испытывать. Вот чего ты добился своими дурацкими фокусами.
Камень удрученно молчал. Об этом он как-то не подумал. Наверное, он и в самом деле плохо разбирается в людях.
— Я не хотел, чтобы так вышло, — виновато произнес он. — Прости.
— Да при чем тут я-то? Чего ты у меня прощения просишь? Ты перед Любой провинился.
Теперь уж ничего не поделаешь.
— Я могу переделать, — предложил Камень. — Сделаю, как было с самого начала. Хочешь?
— Да ну тебя, — Змей с досадой махнул хвостом. — Переделает он. И что получится? Твой любимый Родислав не успеет сказать Любе, что любит ее, и будет после ее смерти мучиться этим. Час от часу не легче.
— Тогда я не понимаю, чего ты хочешь, — обиделся Камень. — В моем варианте Любе плохо, в твоем — Родиславу.
