— Рассказывай, — плаксивым тоном потребовал Камень, — отвлеки меня от печальных раздумий.
— Как вы думаете, — торжественно и неторопливо начал Ворон, — кто был тот мужчина, который спас Любу от грабителя?
— Тайный поклонник, — тут же предположил Ветер. — Он давно влюблен в Любу, но не решается познакомиться с ней и признаться в своих чувствах.
— А ты, Камешек, как думаешь?
— Я думаю, что это просто мужественный и добропорядочный человек, который не смог смириться с тем, что на его глазах обижают слабую женщину, — строго произнес Камень.
— А вот и не угадали! — обрадовался Ворон. — Это был тот мужик, который сидел в скверике перед зданием суда, когда Геннадия Ревенко судили. Только тогда он старше выглядел, а теперь моложе. Но это точно он, я не ошибся.
— Как это ты не ошибся, когда как раз ошибся, — с упреком поправил его Камень. — Он тогда, во время суда, был моложе на девять лет, а сейчас стал старше. Вечно у тебя в голове путаница.
— Ничего не путаница! — обиделся Ворон. — Я тебе говорю как есть.
Во время суда ему было лет сорок, а теперь максимум тридцать пять. Я, может, и тупой, но не слепой.
— Так это что же выходит, — от изумления Камень забыл огорчаться и изображать депрессию, — он гримировался, что ли?
— А я о чем! — подтвердил Ворон его догадку. — И когда неизвестный нам мужчина спасал Лелю от маньяка и все время ходил переодеваться, он, наверное, тоже пытался внешность изменить.
— А может, это был один и тот же человек? — спросил Камень.
— Да ты лицо-то его видел или как? — снова не утерпел Ветер.
— Чего мы гадаем на кофейной гуще? Лицо-то какое у него было?
— Другое, — вздохнул Ворон. — В день суда и в день Любы с сумочкой лицо было одинаковое, только возраст разный, а когда был маньяк, тогда и лицо было другое.
— Это не показатель, — живо заметил Камень. — Лицо можно какое угодно сделать при помощи грима. А помнишь, еще был какой-то кавказец, который Кольку от расправы спас?
— Так он же был кавказец, — удивился Ворон. — А эти все славяне.
— А грим?
— А акцент? — отпарировал Ворон. — Я слышал, как он говорил. Славяне так не говорят.
— А имитация? Про это ты слыхал когда-нибудь?
— Я не пойму, ты на что намекаешь? — разозлился Ворон. — На то, что все эти четыре мужика были один и тот же тип в разном гриме, а я не разглядел? Ты это хочешь сказать?
— Я не знаю, — вздохнул Камень. — Я просто спрашиваю, может такое быть или нет?"
"— А я тебе ответственно заявляю: этого быть не может.
