— Почему?
— Понимаешь, она, конечно, рада всех их видеть, она их любит, это ее близкие люди, но у нее совсем уже нет сил, ей бы полежать, подремать, а приходится выходить и сидеть за столом, участвовать в разговорах. Кушать она все равно ничего не может, ее даже от запаха еды тошнит, а стол-то накрыт, Люба же не может допустить, чтобы гости за пустым столом сидели, вот и просит Тамару приготовить и подать. Для Любы эти гости — и радость, и одновременно мука мученическая. Сидит она за столом, смотрит на них, слушает их разговоры, а сама думает: они останутся, а я уйду.
Знаешь, как это больно?
— Могу догадаться, — вздохнул Камень. — Ты дальше-то посмотрел?
Ворон отвел глаза и промолчал.
— Ты что, не слышишь? — окликнул его Камень, чуть повысив голос. — Я спрашиваю, ты дальше посмотрел?
— Не глухой, — огрызнулся Ворон. — Посмотрел.
— А чего молчишь? Рассказывай.
— Да не могу я! — выкрикнул Ворон. — У меня сердца не хватает такое рассказывать! Можешь ты это понять, дубина стоеросовая?! У меня и без того ком в горле стоит, я уж и так все подробности пропускаю, не пересказываю тебе, потому что плакать начинаю.
— Ворон, миленький, — ласково заговорил Камень, — я тебя очень хорошо понимаю, у меня у самого душа болит, но какой ты видишь выход? Бросить историю, не досмотрев до конца?
— Жалко, — всхлипнул Ворон, — мы столько времени и сил на нее положили. А может, пропустим грустное и будем дальше смотреть? А вдруг Люба поправится? Представляешь, я загляну сразу в конец года, в она там здоровая и веселая.
— Думаешь, так может быть? — засомневался Камень.
— Ну а вдруг? Вдруг нашелся какой-нибудь чудесный врач или изобрели какое-нибудь новое лекарство, и все станет хорошо. А?"
"— Но ты ведь знаешь, что все не так, — печально сказал Камень. — Ты сам признался, что уже посмотрел дальше. Зачем эти пустые мечтания?
— Так хочется надеяться… — Ворон смахнул крылом слезу. — Не могу поверить, что все заканчивается так плохо. Ладно, слушай. Только я вкратце, потому что сердце разрывается.
* * *Финал конкурса «Евровидение» решили смотреть все вместе в гостиной на первом этаже дома. Теперь рядом с длинным кожаным диваном, на котором любил сидеть перед огромным, висящим на стене экраном Родислав, стоял отдельный удобный диван для Любы. Тамара помогла сестре устроиться и села рядом в мягкое глубокое кресло.
— Любаша, тебе что-нибудь принести? — заботливо спросил Родислав. — Может, чайку?
— Не хочу, спасибо, Родинька.
