— Ну, насчет того, как прекрасно они живут, я бы поспорил, если вспомнить историю с Лизой и ее детьми, — возразил Андрей. — Но я не о том. Помнишь, как я приехал к ним на свадьбу, и мы с тобой потом ходили на выставку, и после армии тоже встречались?
— Конечно, я помню. Но в наших отношениях не было ни капли романтики, мы даже не целовались. Я тебе совершенно не нравилась."
"— Как женщина, — подхватил Андрей. — Но как человек ты мне очень нравилась, мне с тобой всегда было интересно. А в прошлом году, когда мы собрались у Романовых и я стал рассказывать тебе про свой план с центром обучения пенсионеров, ты меня так слушала, так сопереживала и высказывала такие суждения, что я обомлел: как же я раньше тебя не разглядел? Зачем я женился на всех моих женах, когда есть такая женщина, как ты?
— Наверное, ты женился на них потому, что я уже была замужем за Гришей, — пошутила Тамара.
— Нет, просто я был дураком.
— А теперь ты, стало быть, умный? — поддела она его.
— Ну, во всяком случае, умнее, чем был. В общем, год назад я начал всерьез подумывать о тебе.
Но именно подумывать, не стану врать, что я думал о тебе дни и ночи напролет. А вот когда ты заявила мне, что никуда со мной не поедешь, а если и поедешь, то не сразу и не на машине, я страшно удивился, что ты отказалась. И понял, что мне как раз и нужна женщина, которая может сказать мне «нет».
— Чтобы жизнь не казалась пресной?
— Чтобы я мог развиваться рядом с ней, — очень серьезно ответил Бегорский. — Для меня очень важно движение вперед, развитие, а для развития нужно сопротивление.
Согласие — это путь в болото, в никуда. Твое «нет» открыло мне глаза. К сожалению, я понял это только в шестьдесят три года. Если бы я понял эту истину раньше, я бы женился на тебе еще в далекой молодости. Скажи честно, Томка, если бы я тогда, после армии, позвал тебя замуж, ты бы пошла?
— Ни секунды бы не колебалась, — призналась она. — Ты мне нравился.
— Значит, я козел?
— Выходит, что так, — Тамара снова рассмеялась. — А знаешь, Андрюша, я сейчас поймала себя на том, что ни с кем я так много и охотно не смеюсь, как с тобой.
— Даже с Любкой?
— Ну, с Любаней у нас разговоры в основном грустные, серьезные, там уж не до смеха.
— А со мной, значит, несерьезные?
— Ну почему же, насчет того, что ты козел, все очень серьезно.
И опять расхохоталась, звонко и весело. Следом за ней рассмеялся и Бегорский.
— Ладно, Тамара Николаевна, — он отодвинул пустую чашку на середину столика, подальше от края, — пойду я спать.
