С одной стороны, ему хотелось смеяться — до того эта женщина выглядела «крутой» и самодостаточной, но с другой стороны, ему хотелось пожалеть ее, приласкать и поддержать. А с третьей стороны, она ему очень нравилась именно как женщина. Она понравилась ему еще тогда, в далеком 1984 году, но в то время перед ним стояли совсем другие задачи, и открыто приближаться к семье Романовых он не собирался. Теперь же все было иначе, теперь он не был нищим безработным актером, у него были деньги и роли, и семья Романовых давно перестала иметь для него такое значение, как прежде.
Аэлла сама сделала ему операцию, но еще до операции они стали любовниками. И вот прошел год, прежде чем Аэлла ввела его в круг своих друзей. За этот год Кирилл многое узнал о Романовых, Аэлла не делала никакого секрета из семейной жизни Родислава и Любы и рассказала ему и о Лизе, и о ее детях, и о том, что Даша ушла в секту, а Денис теперь живет с отцом и его женой. Она и о смерти Коли Романова поведала.
«Значит, он не за деньгами погнался, а ушел в бега, — с горечью думал Тарнович. — Ах, если бы я вовремя узнал, может быть, смог бы уберечь парня. Я бы обязательно что-нибудь придумал, чтобы его спасти. И от Даши я отстранился, а ведь она, наверное, нуждалась в помощи после смерти матери. Если бы я был рядом, я бы ее удержал».
Когда Аэлла заявила, что 3 мая они идут в гости к Романовым, Кирилл в первый момент испугался: Родислав, несомненно, узнает его и вспомнит, при каких обстоятельствах они встретились когда-то.
И придется признаваться в том, что он был там, где на его глазах убивали молодую женщину. Был — и ничем не помешал, не попытался остановить убийцу, а позорно ретировался, поддерживая руками штаны. Он всерьез подумывал о том, чтобы под благовидным предлогом уклониться от визита, но потом все-таки решил пойти. Если неприятный разговор возникнет, он как-нибудь выкрутится.
Но никакого разговора не произошло.
Более того, Кирилл понял, что Родислав не знает такого актера Тарновича и фильма о Робин Гуде он никогда не видел. Выходит, он не сдал его милиции вовсе не потому, что являлся поклонником его таланта, а по каким-то абсолютно другим причинам, не имеющим к Кириллу ни малейшего отношения. И совершенно напрасно он столько лет испытывал к Родиславу Романову чувство глубокой и искренней благодарности. И Кирилл не знал, радоваться ему или огорчаться.
