Кирилл не появлялся рядом с Романовыми, ему нужно было зарабатывать деньги на семью, он не вылезал из шабашек, а жена постоянно пилила его за то, что он не снимается и не стал известным актером. И снова начались унизительные шатания по коридорам киностудий и совместные выпивки в актерско-режиссерских компаниях: а вдруг заметят, а вдруг вспомнят, позовут, предложат попробоваться. Его замечали, приглашали на пробы и не утверждали на роль. Жена злилась и пилила Кирилла еще сильнее, он еще сильнее пил и изменял ей.
В конце концов она от него ушла.
Неожиданно для себя Тарнович вздохнул с облегчением, ибо понял: стабильная семейная жизнь не для него. В этой спокойной и размеренной жизни нет места подвигу, риску, азарту и благородным порывам, в которых не было недостатка, когда он изображал из себя Робин Гуда и Ангела-Хранителя. Роль кавказца-именинника была его лучшей ролью, о которой не стыдно вспомнить."
"Он достал свое досье, полистал его и отправился прямиком к приятелю-оперативнику, с которым не общался к тому моменту года два.
Приятель, к счастью, оказался все на том же месте работы и даже успел за это время стать заместителем начальника по оперативной работе. По старой дружбе он сообщил Кириллу о маньяке, который объявился в их районе. С этого момента жизнь Кирилла Тарновича была подчинена одному: защитить пятнадцатилетнюю Лелю, не допустить, чтобы с ней случилось несчастье. И снова в ход пошли бесконечные переодевания и разнообразный грим, и снова он целыми днями болтался то вокруг школы, где училась Леля, то вокруг ее дома.
И он дождался своего звездного часа. Он предотвратил беду, он спас Лелю.
Шел 1987 год, разрешили частное предпринимательство, и заработать деньги стало проще. Кирилл отвлекся от Романовых, многочисленные знакомые давали ему возможность поучаствовать в мелком бизнесе, и на какое-то время Тарнович целиком погрузился в дела. Заработав достаточно, чтобы можно было какое-то время нормально существовать, он вновь вернулся к дому на Юго-Западе Москвы и к жизни его обитателей.
На этот раз долго ждать не пришлось, ему повезло почти сразу, на четвертый или пятый день: какой-то отморозок попытался вырвать сумочку у Любы. В тот раз Кирилл даже заговорил с ней, обменялся несколькими фразами. Люба показалась ему потухшей и поникшей, но это и не удивительно, ведь у ее мужа уже двое внебрачных детей, и это не может не сказываться на их семейной жизни.
