Мне нужно написать доклад и приветственное слово, мне нужно все подготовить, все проконтролировать, чтобы не было сбоев, а то без руководства там все наперекосяк пойдет, — твердил в ответ Головин. — Вот пройдет День уголовного розыска, потом в ноябре День милиции, а потом уж, так и быть, я могу лечь в стационар. Но не раньше. Усвоил, Родька? И вообще, что мы тут сидим с тобой? Пойдем вниз, там, наверное, новости есть.
— Прости, Любаша, — разведя руками, сказал Родислав жене, — я очень старался, но у меня ничего не вышло.
Папа уперся намертво.
— Я так и думала, — кивнула она.
— Я даже использовал запрещенные аргументы, говорил, что если с ним что-нибудь случится, то для вас с Тамарой это будет страшным ударом, от которого вы долго не сможете оправиться, потому что очень любите его, и просил его пожалеть хотя бы вас, если ему себя не жалко.
— А он что?
— Твердил, что ничего с ним не случится, что в нем здоровья еще лет на десять.
В этот вечер Николая Дмитриевича удалось-таки уложить спать в одной из комнат на втором этаже, Юля уехала домой, Денис работал за компьютером, а Люба с Родиславом засиделись на кухне.
Несмотря на огромную по площади квартиру и на наличие комнат самого разного предназначения, они так и не избавились от многолетней привычки допоздна пить чай на кухне и разговаривать. Правда, в последние годы такие посиделки случались все реже. Им по-прежнему было о чем поговорить, у них было много общих дел по работе в холдинге, но эти рабочие темы удобнее было обсуждать в Любиной комнате-кабинете, когда под руками и компьютер, и все необходимые документы.
Прежде на кухонных посиделках обсуждались сын и дочь, Лариса, Лиза и ее дети, а теперь… Сына нет, дочь уехала, Лариса создала свою семью и родила второго ребенка, Лиза умерла, ее дочь исчезла неизвестно куда, якобы в какую-то общину, Денис здесь, с ними. Что обсуждать?
Сегодня они говорили об отце и не заметили, как время давно перевалило за полночь. Около половины второго они услышали, как катится кресло Дениса.
— Там два взрыва, — мрачно сообщил юноша.
— Как ты думаешь, пап, это начало штурма?
— Ночью? Нет, не думаю. Скорее всего, там что-то другое. Ты ложиться собираешься?
— Пока нет. Подожду, может, что-нибудь станет известно. А Николай Дмитриевич спит?
— Спит, спит.
— Это хорошо, — кивнул Денис, — хоть нервничать не будет. Если там ничего такого, так можно будет ему утром и не говорить ничего. А вы чай пьете? Можно, я с вами?
— Конечно, — подхватилась Люба, — я сейчас тебе налью.
