— Все должно быть максимально прикрыто, потому что от хлопка и шерсти отстирать продуктовые пятна трудно.
— Но я могу носить синтетику, — возражала жена. — От нее все моментально отстирывается.
— Ты не будешь носить синтетику никогда и нигде, — заявлял Бегорский. — Это не полезно. Только натуральные ткани.
Он точно знал, что полезно и что вредно, как нужно питаться, заниматься физкультурой, одеваться и предаваться любовным утехам. Он точно знал, как надо жить и работать, как воспитывать детей и давать им образование.
И требовал, чтобы созданное им производство и созданная им семья жили в соответствии с этими знаниями. Он искренне хотел сделать так, как лучше для всех. И совершенно не понимал, почему первая и вторая жены от него ушли.
А потом ушла и третья. Ушла точно так же, как две предыдущие, не деля имущество и ни на что не претендуя, ни в чем не обвиняя мужа.
— Ты чудесный, добрый, умный и порядочный человек, — сказала Аня. — Ты честный и надежный. С тобой — как за каменной стеной. Я была счастлива любить тебя.
Но жить с тобой невозможно.
* * *Ворон скромно потупился в ожидании бурных оваций и криков «браво!», но Камень и Ветер ошарашенно молчали. Между деревьями повисла гнетущая тишина. Казалось, слышно было, как падает снег.
Первым не выдержал, как обычно, сам Ворон.
— Чего вы молчите-то? Неинтересно, что ли?
— У меня нет слов, — признался Камень. — Это же не человек, это чудовище какое-то.
— Ничего не чудовище, — немедленно откликнулся Ветер. — Бегорский — цельная натура, сильный характер.
— Очень сильный, — фыркнул Камень. — Вся сила уходит на то, чтобы женщину унижать.
Такой поворот в обсуждении Ворона совершенно не устраивал. Он ждал удивления и похвалы за то, что догадался слетать к Бегорскому и понаблюдать за его жизнью, он ждал восклицаний и восторгов на тему о том, какой интересный материал он принес, а эти старые перечники тут же кинулись перемывать кости Андрею, словно забыв, что главный во всем этом — он, Ворон. Если бы не он, и обсуждать было бы нечего.
Он попытался переключить внимание друзей на себя, любимого.
— Ну правда же я молодец? А то мы бы так и не знали, почему от него жены уходят. Правда же хорошо, что я не поленился и потратил время на Бегорского? Или вы считаете, что мне нужно было про другое смотреть?
— Ты бы про Аэллу посмотрел, — попросил Ветер. — А то ты про нее совсем мало рассказываешь.
— Нет, Ветрище, Ворон прав, надо было прояснить тему с Бегорским, — возразил Камень.
Ворон расцвел.
