Раз она так плачет, значит, у нее горе, самое настоящее горе.
— Ну, значит, и у Головина горе, потому что он тоже плакал, — не сдавался Камень. — Как хотите, а я буду его жалеть, потому что он из них всех самый горький был на этих похоронах.
— Откуда ты знаешь? — упорствовал Ворон. — Ты не видел!
— А ты…
— Пацаны, кончай разборки, — вмешался Ветер, не терпевший ссор и вообще каких бы то ни было конфликтов. — У всех горе, и всех жалко. Договорились? Давайте лучше насчет Нового года подумаем.
— А чего о нем думать? — недовольно проворчал Камень.
— Подумаешь, праздник придумали. Да этих праздников на нашем веку — не перечесть, не первый и не последний будет.
Он, конечно, лукавил, потому что помнил об обещании Змея встретить Новый год вместе, если только Ветра и Ворона не будет поблизости. У Камня был свой стратегический расчет.
— Но все равно это праздник, — возразил Ветер. — Я, например, планировал слетать в Канаду, там есть одно хитрое место, где очень классно Новый год встречать, но если вы тут решили устроить траур и будете сидеть и грустить, я никуда не полечу, останусь с вами и буду вас развлекать и настроение вам поднимать.
«Этого только не хватало», — подумал Камень, а вслух произнес:"
"— Мы не собираемся грустить и траур разводить, так что лети, куда запланировал. И вообще, поскольку для меня это не такое уж событие, лично я собираюсь в Новый год крепко спать. Не надо мне никаких праздников.
— Как это не надо? — встрепенулся Ворон. — Праздник должен быть обязательно! В жизни всегда должно быть место празднику, иначе можно заскучать и окончательно скиснуть.
Нет, я не согласен, встречать Новый год непременно надо.
— Ну и встречай, только один, без меня, — пробурчал Камень, в глубине души радуясь, что стратегический план удавалось вполне успешно воплотить в жизнь. — Мне эти радости не нужны. Я философ, а не обыватель, я не нуждаюсь во внешних раздражителях, чтобы создать себе хорошее настроение. А вот выспаться мне не помешает. Если тебе так приспичило устраивать праздник, лети вместе с Ветром в Канаду и веселись там до упаду.
— И что, ты не обидишься? — прищурившись, спросил Ворон.
— Да ни в одном глазу! Я тебе серьезно говорю: лети и отмечай свой праздник, а я пока отдохну малость.
— Слушай, раз такой разговор пошел… — в голосе Ворона появились воркующие интонации, — только ты мне дай честное слово, что не обидишься. Даешь?
— Даю.
— Я чего хотел сказать-то. — Он помялся немного. — Короче, меня белочка приглашала вместе отмечать.
