Если бы я не предложила тебе договор, ты бы не мог так свободно проводить время с Лизой, и ничего этого не случилось бы. Ты бы мирно спал в своей постели и никого не встретил в подъезде. И не было бы этого ужасного чувства вины, которое испортило тебе жизнь."
"Его лицо просветлело, и Люба буквально кожей почувствовала облегчение, которое испытал в этот момент ее муж.
— Ну, я тоже хорош, — Родислав решил проявить великодушие, — ты договор предложила, а я его принял. Я же согласился, значит, тоже отчасти виноват. Но слава богу, что все кончилось.
Теперь все будет по-другому.
— Что будет по-другому? — насторожилась Люба.
— Ну как же? Раз мы ни в чем не виноваты, значит, можно уже не помогать. Мы им ничего не должны. Все произошло так, как должно было произойти. Геннадий убил свою жену и за это отправился на зону. Мы ни при чем.
— Родинька, для нас с тобой ничего не изменится, — тихо сказала Люба. — Мы, конечно, можем больше не помогать Ларисе, но как ты себе это представляешь? Она позвонит в дверь, а мы не откроем? Или выставим ее за порог? Она попросит помочь с Костиком, а мы ей откажем? Почему? Столько лет помогали — и вдруг даем от ворот поворот.
Как это объяснить? За восемнадцать лет отношения определенным образом сложились, и какую ты видишь возможность их изменить? Да и с какой стати? Ларису нам придется тащить на себе, это наш крест, который мы сами на себя взвалили. Да, ошибочно, да, по недоразумению, которое разрешилось спустя много лет, но мы уже сделали это, и хода назад у нас с тобой нет.
Помогать придется. И в самое ближайшее время.
— Что ты имеешь в виду?
Люба рассказала о разговоре с врачом. Родислав помрачнел.
— А я надеялся, что все обойдется, — признался он. — Поболеет и поправится. Значит, опять похороны?
— Видимо, да, — кивнула Люба.
— И опять за наш счет?
— Разумеется. У Ларисы на это нет денег, Геннадий все пропивал.
— И организовывать тоже нам придется?
— Родинька, ну куда же нам деваться? У Ларисы ребенок на руках. А мы с тобой уже опытные.
К сожалению, — грустно добавила она. — Мы и бабушек наших с тобой похоронили, и мою маму, и твоих родителей, и Гришу, и Ларисину бабушку. Ничего, мы с тобой справимся.
Родислав еще немного поворчал и лег спать. Люба дождалась Лелю, которая после театра отправилась в гости обсуждать увиденный спектакль, и тоже легла. Сна не было. Перед глазами стояло исхудавшее, изможденное лицо Геннадия, в ушах звучал его грубый хрипловатый голос, говорящий: «Это я Надьку убил».
