Представляешь, какое это произвело впечатление на Любочку и Родислава? Родислав-то все-таки целых три раза был в служебных командировках за границей, про Испанию я тебе рассказывал, а еще он ездил в Болгарию и на Кипр, в полицейскую академию, так что о приличных гостиницах какое-никакое представление он имеет, а уж для Любочки это все было как в сказке. Очень она осталась довольна.
— А Леля? Ей понравилось?
— Да ну ее, — Ворон раздраженно взмахнул крыльями, — ей, по-моему, вообще ничего, кроме ее собственных страданий, не нравится.
Выходила на пляж, садилась в тенечке и читала толстенный том английской поэзии в оригинале. Из Москвы такую тяжесть перла, представляешь? Ходила целыми днями с постным лицом и молчала. А твой Родислав, между прочим, знаешь что вытворял?
— И что же?
— Он часов в одиннадцать утра заявлял, что ему уже жарко, и оставлял Любу на пляже, а сам шел в номер, якобы отдыхать, включал телевизор и смотрел по платному каналу порнографическое кино.
— Зачем? У него что, была возможность пригласить проститутку, если вдруг… ну, ты понял, что я имею в виду.
— С ума сошел! — фыркнул Ворон. — Какая проститутка? У него жена есть, ежели чего случится.
— И как, случилось? — с надеждой спросил Камень.
— Ну прям! Ничего не случилось. Слюнки текут, а толку никакого. Это я тебе так, для информации сообщил, коль уж ты настаиваешь, чтобы я ничего не скрывал. Но в целом отдых удался. Они по вечерам в деревню ходили, там магазинчики всякие с сувенирами, ювелиркой и трикотажем, Родислав Любе золотые сережки купил, большие такие, висячие.
Я не очень понимаю, но они говорили, что это дутое золото. Дутое — это что, ненастоящее? Типа бижутерии?
— Остолоп, — беззлобно усмехнулся Камень. — Самое настоящее. Просто снаружи изделие крупное, а внутри пустое, легкое. Если бы было литое, то в нем золота было бы на многие тыщи, а когда дутое, то получается намного дешевле. Столько лет на свете живешь, а элементарного не знаешь. А Леле они что-нибудь купили?
— Да что ты привязался со своей Лелей! — рассердился Ворон.
— Никогда ею не интересовался, а тут вдруг Леля да Леля. Не ходила она с ними в деревню, в номере сидела и поэтов своих смаковала. Или уходила вечером на пляж, сидела на лежаке и смотрела на море.
— Мечтала, что ли? — заинтересовался Камень. — О чем?
— Не «о чем», а «о ком», — поправил его Ворон. — О Вадиме, о ком же еще. Но это так, примерно, потому что я на нее не настроился и мысли ее читать не могу пока.
