Готовьтесь к сенсации!
Настя — не родная дочь баронессы. Настоящая дочка Горнорудовых умерла при рождении. Баронесса была в жутком горе. Тут-то нарисовался мой дядя Эдуард Филинов, по совместительству любовник Жанны. Он недавно прибыл со службы на Аномалии и принес с собой младенца-девочку. Эдуард сказал, что семью малышки убили твари Аномалии. Жанна забрала дочь себе, а ее муж каблук Павел и был рад, что жена успокоилась. То, что Настя оборотень, Жанна узнала уже после своего воскрешения.
Змейка делает резкий выпад, и я едва успеваю увернуться.
Её чешуйчатый кулак проносятся в миллиметре от моего лица.
— Мазака быллл блиссско! — она шипяще улыбается, обнажая свои острые, словно ножи, зубы.
— Мимо, чешуйка, — смеюсь, но тут же слышу в ответ раздражённый рык.
Пора. Перехожу в атаку, нанося серию быстрых ударов. Змейка гибко уворачивается, её тело извивается, как змея. Мы кружим по площадке, вокруг нас собираются зрители — горгоныши, Ломтик, Светка, подопечные Гересы, тавры, выглянувшая Лакомка.
В какой-то момент мне удаётся захватить одну из рук Змейки, сделать рычаг и повалить ее на лопатки. Меня, конечно, тут же обвивают все ее оставшиеся конечности. Собрав всю силу, делаю резкий рывок, вырываясь из её объятий.
Она рычит, но смех сквозит в её голосе:
— Хоррроший мазака, — признаёт поражение, откатываясь в сторону и вставая на ноги. — Ссильный!
— Мать выводка тоже не пррромах, фака! — усмехаюсь, и горгоныши радостно фыркают, напоминая маленьких ёжиков, поддерживая комплимент своим крошечным хорем.
Змейка польщённо опускает свои змеиные волосы, которые тут же шевелятся и шипят от удовольствия.
В этот момент к нам подходит Лакомка. Её золотистые волосы развеваются на ветру, словно лучи закатного солнца, а в глазах играет озорство.
— Мелиндо, должно быть, устал. Хочешь освежиться? Я как раз собиралась пойти в бассейн.
— Отличная идея, — соглашаюсь.
Светка хотела было с нами увязаться, но вернувшаяся Кострица заставляет свою ученицу делать новую связку движений, не дав и шанса на побег.
Бассейн офигенный! Вода чистая, голубая, отражает свет через стеклянный потолок. Лакомка быстро снимает платье, оставаясь в едва прикрывающих трех фиговых листьях, которые удерживаются лишь благодаря магии. Она озорно улыбается и одним плавным движением ныряет в воду.
— Догоняй! — смеётся она, всплывая на поверхности.
Я раздеваюсь и тоже погружаюсь в прохладную воду. Плыву к ней, наслаждаясь ощущением лёгкости.
