Тем более магистрат совсем рядом с Невским замком — только улицу перейти, парк пересечь, и мы на месте.
Пока гуляем, обдумываю ситуацию с своими новыми землями. Вообще с Акульей Падью мы быстро разобрались. А чего там разбираться? Гарнизон поставили, а ловлю рыбы продолжили старые работники. Ага, финны. Но они нисколько не против были заключить новые контракты с «русским захватчиком», как обозвал меня посол конунга Тапио. Наверное, потому не против, что я предложил работникам оклад в два раза больше прежнего и увеличил премиальные.
Единственная значимая сейчас проблема — людей у меня уже начинает не хватать. Как оказалось, слишком много у меня владений. Сковородщина, Алабмаш, московская резиденция, Костонай, Шпиль Теней, представительство в Заиписе, Невинск, Акулья Падь — рост моих приобретенных земель опережает набор в гвардию. Тавиринию я не беру в расчет, потому что там сидит дружина, не гвардия, хотя мне и так пришлось часть тавров квартировать в Акульей Пади.
Блин, где взять еще больше людей? Вопрос остается нерешенным.
Проспект остается позади, минуем ворота в городской парк. Однако то, что я вижу, заставляет меня нахмуриться.
Парк заброшен: скамейки сломаны, мусор валяется повсюду, фонари разбиты, трава увяла, а клумбы заросли сорняками. И это центральный парк? Ну пипец.
— Печальное зрелище, — замечает Лакомка, оглядываясь вокруг.
Я киваю.
— Нужно заняться благоустройством. Мой город заслуживает лучшего.
Проходим дальше по тропинке. Из-за кустов появляются двое мужчин. Они одеты в поношенные куртки, лица небритые, глаза осоловевшие. Смотрят на меня в упор и не узнают.
— Эй, господин, не найдётся ли монетки на выпивку? — протягивает руку один из них, ухмыляясь.
Я останавливаюсь, глядя на мужиков равнодушно.
— Боюсь, нет, — спокойно отвечаю.
Второй, более коренастый, делает шаг вперёд, не теряя наглости во взгляде.
— А может, у вашей дамы что-то найдётся? — говорит с намёком, его взгляд упирается в грудь Лакомки.
Она молчит, поднимая подбородок с величественным достоинством, не удостаивая его даже словом.
Первый хохочет.
— Смотри-ка, какая гордая. Может, нам стоит научить её манерам? Чего она молчит как рыба?
Я позволяю себе лёгкую усмешку.
— Моя жена полагает, что крайне невежливо обращаться к даме в присутствии её мужа, да ещё без его позволения.
— Ого себе! — мужики угорают.
