Неожиданно что-то пробивает ветхую крышу хлипкой хижины и падает на пол.
— Что это, папа? — мальчик, не отрываясь, смотрит на огромный бесформенный камень. Облако пыли опадает, и отчетливо проступают сверкающие грани.
— Это…это алмаз, сынок! — глаза мужчины вспыхивают надеждой. — Быстро неси из прихожей молоток с зубилом. Сегодня же вечером понесем его в ломбард и получим за него много денег! И сразу же приоденим тебя!
— Ура!!!
* * *— Ну и пошумел ты этой ночью, Данила, — произносит Владислав Владимирович, заглядывая в папку с донесениями.
— Да и вы, Жанна Валерьевна, тоже удивили. Уничтожить подданных Германской Империи… Самолет одного так вообще подорвали в небе. Очень агрессивное поведение, стоит заметить.
Горнорудова поджимает губы, в глазах таится страх. Ее неподвижные руки лежат на коленях, спина напряжена, во всем теле ощущается скованность загнанной жертвы. В отличие от баронессы я веду себя развязно.
— Владислав Владимирович, ну я же уже передал вашим телепатам все воспоминания Густава Шморца, — замечаю, разведя руки в стороны.
— Алмазники сговорились с ханьцами против Царства, пытались втянуть в сговор Жанну Валерьевну, еще и на меня наехали, вот и получили от нас по шарам, простите за вульгарный слог.
— Данила, да к тебе вопросов нет. Ты выступил в своей манере, — усмехается Красный Влад и, убрав ухмылку, переводит строгий взгляд на баронессу. — В отличие от вас, Жанна Валерьевна. Значит, строили тайные опыты над зверюшками? Химер выводили? Суперсолдат создавали?
Жанна бледнеет, всё же начальник Охранки умеет внушать страх, но смело отвечает:
— Всё так, Владислав Владимирович.
Сегодня я уже поговорила об этом с вашими дознавателями, если вы вдруг не знали.
В ответ на резкость баронессы Красный Влад только усмехается по-волчьи. Я, чувствуя повисшую над своей наставницей угрозу, замечаю:
— Владислав Владимирович, бывает, что кто-то из нас совершает серьезные ошибки, но иногда провинившиеся достойны искупить свое преступление.
Особенно, когда на пороге заявляется опасность государственного масштаба.
— Вот как? — фыркает Владислав, задумавшись. — Но это Царь решит, кто чего достоин. А вот ты имей в виду, Данила, что про ханьцев никому ни слова.
— Я нем, как осетр, — провожу пальцами по губам.
— Ладно, вы оба свободны, — вдруг начальник Охранки отпускает всех, даже баронессу. — Жанна Валерьевна, к вам единственная просьба. Не покидайте, пожалуйста, Москву до моего уведомления.
