Он с криком отлетает, из рассеченной груди брызгает алмазное крошево. Тем временем меня достигает ментальная волна.
«Вася, жги!» — мой мысленный приказ как молния проносится в сознании Василиска. Зверь на полную катушку врубает свою ментальную изворотливость, и большая часть волны проносится мимо меня, только боком задев щиты, затем рассеиваясь в воздухе. Защита выдерживает столкновение, даже не вздрогнув.
— Кха-кха…Что ты за русский дьявол! Как ты еще стоишь⁈ — кашляя, Густав держится за рассеченный алмазный нагрудник.
Поверх белых граней зияют три глубокие царапины. — Черт, мой удар свалит даже Грандмастера!
— Ты себе льстишь, — громыхая каменным сапогами, я шагаю к немцу. — Грандмастера он максимум пошатнет. А меня даже не колыхнула, — одновременно бросаю пси-гранату и колбасник с ором отшатывается. — Главный недостаток твоей атаки — отсутствие контроля. Пропуская ее через алмаз, ты теряешь управление над ней, и дальше она летит в изначально указанном направлении. Если у противника есть техника обхода, то ты уже не можешь изменить траекторию.
Тупая болванка без наведения.
Что-то меня потянуло поразглагольствовать. Просто нечасто схватываешься со своим коллегой по ремеслу в смертельной схватке.
— Глупости! Нет никаких техник обхода! — вскрикивает Густав, выхватывая из воздуха псионическое копье. Немец вонзает конструкт прямо себе в алмазное колено, и обратно оттуда выстреливает гигантский сноп пси-стрел. Очередная фокусировка, но на этот раз усиливается псионика.
Мощно-мощно, нечего сказать. И плотность покрытия большая. Но зато и сил он потратил чересчур.
Я быстро создаю перед собой защитные поля. Синие плиты из псионики. Многослойная защита принимает объемную атаку. Поля рассыпаются от ударов, но и стрелы заканчиваются.
Фух, трудозатраты огромные. Благо, я весь обклеен энергопластырями, и Жора с энтузиазмом наполняет накопитель под завязку, стоило ему только увидеть непорядок: бак почему-то полупустой, срочно исправить, ква! Это я не придумываю, таковы мысли жабуна мелькают где-то на фоне.
Густав с проклятиями создает в руке новое копье. Немца шатает, всё же обильное выделение псионики требует изрядных сил. Энергия никогда не берется из пустоты, а у Густава нет пластырей, да и не физик он, значит и в выносливости мне уступает."
"— Будь ты проклят, Филинов! — с шипением он замахивается, но слишком медленно, я успеваю ошпарить его новой пси-гранатой. Закричав, Густав промахивается мимо колена.
