Но от резкой боли в промежности, не заметив, как нога майора врезалась ему в яйца, охнув, Посилов опустился на пятки, вытаращив глаза и перекосив рот в немом крике. Уложив двух дружков, майор сделал вид, что расслабился. Опустил руки. Но он ждал нападения сзади. И слышал, как с тыла тихо подбирается к нему неизвестный третий сообщник Манина и Сивого. Гриб подошел на расстояние удара, поднял кол. Еще секунда – и он обрушил бы его на голову Владимира. Однако тот не дал Грибову этой секунды. Резко развернувшись, ударом ноги в грудь он отбросил подельника Манина с его тайным орудием в кусты.
Раздался вскрик и то ли рык, то ли яростный стон.
– Сука-а-а! У-у, блядь!
Владимир подошел к Грибову и понял, отчего тот рычал. Попав в кусты, он проткнул ляжку сухим и острым, как копье, суком, насадившим его, как рыбу, на крюк перемета. Майор, усмехнувшись, спросил:
– Попал, чухонец глупомордый? Хотел сзади дубиной? Эх, Гриб, Гриб. Как были с Сивым мудаками, так и остались ими. Записавшись еще и в шестерки Рубца.
Не научила вас жизнь ничему. Как паскудничали в драках раньше, так паскудничаете и сейчас. Никакого прогресса. Да и какой может быть прогресс, коли спились вы и опустились ниже плинтуса. А все туда же – в драку. Вас же сейчас любой пацан на деревне сделает.
Грибов промычал:
– Мне больно! Помоги подняться!
– Нет! Дружки помогут, как отойдут! Если еще отойдут!
Сзади раздался всхлип и какой-то шум. Владимир обернулся. Это Валерий, осторожно ощупывая окровавленный сломанный нос, сел на задницу.
Бросил злобный взгляд на майора. Полухаров подошел к нему. Ногой отбросил тело обратно на землю. Выхватил из брюк пистолет, передернул затворную раму, догоняя патрон в патронник, воткнул ствол в разбитый рот Манина.
– А теперь, Валера, поговорим по-серьезному. Ты понял, что представляешь собой всего лишь вонючую кучу дерьма?
Манин утвердительно кивнул.
Полухаров продолжил:
– Ты понял, что тебе лучше не пытаться достать Татьяну с Ириной?
И вновь Валерий утвердительно кивнул.
– Это хорошо.
Запомни, придурок, на всю оставшуюся жизнь, что я не простой армейский офицер, я офицер, которому государство дало право мочить разного рода ублюдков, мешающих жить нормальным людям. Я спокойно могу всадить тебе в башку всю обойму. И никто не предъявит мне никакого обвинения. Запомнил?
Манин уже испуганно закивал окровавленной головой.
– Хорошо. Сейчас я уйду. Выпью чашку кофе, затем посмотрю через окно во двор. Увижу ваши поганые рожи, начну стрелять.
